Его последними словами стали:
«Всё, Вова, я кончаюсь. Позаботьтесь о сыне».
Это случилось под вечер 24 июля 1985 года, при восхождении на удивительную по красоте вершину Ак-су (5355 м), по сложному и исключительно опасному маршруту.

Маршрут, впервые пройденный командой Владимира Кавуненко в 1984 году, в классификаторе значится как левый бастион Северной стены 6 «А» категории сложности. Вершина украшает Памиро-Алайский горный узел. Рядом с ней соседствуют Искандер (5120) и Блок (5239), как и она с километровыми отвестными стенами, представляют южный Кыргызстан — место, нечто вроде мини Патагонии на азиатской земле.
Неудачная попытка повторного его прохождения саратовскими ребятами насторожила многие группы. Их тогда побило камнями. Специфика горы такова, что все пройденные маршруты (а их около 20-ти) держат восходителей в нарастающем напряжении. Эта шестёрка – не исключение, ибо нижняя часть бастиона пробивается обломками снежных карнизов, льдом и камнями. Средняя – ключевые 350-400 метров зализанной стены с ограниченными зацепками и трещинами, часто залитыми льдом. Стену следует проходить быстро, чтобы к вечеру успеть укрыться от падающих камней под естественным карнизом. Это тот случай, когда выходишь на стену, понимая, что назад путь отрезан. Казалось бы всё... и этих проблем предостаточно. Ан, нет. При выходе на пятитысячный гребневой рубеж встаёт ещё одна бяка — крутой кулуар (его называют желобом или галстуком) со льдом, напичканный вмёрзшими камнями и сосульками, которые во второй половине дня под воздействием солнца приходят в движение. Тает сам лёд. Здесь и произошла трагедия.

Шёл третий день работы связок. Коренюгин завершал жёлоб и ушёл вправо на стенку. За ней место для палатки. Дорохов и Маломид находились на выходе из жёлоба. Андрей Пронин шёл по перилам последним с верхней страховкой, убирая по пути использованные крючья.

Около 18.00, вверху, что-то ухнуло и, как результат, ударом камня по голени был травмирован шедший ниже Андрей Пронин. Камень выбил часть кости и перебил артерию. Ситуация складывалась критическая. После реанимационных действий он держался и его подняли метров на 15-20 вверх, чтобы как-то укрыться от повторного падения камней. Позже Пронин начал терять сознание. Решили заночевать здесь же. Андрея уложили в гамак. Ребята развесились рядом в том самом жёлобе. Ночь не обещала сна. Несмотря на предпринятые меры и в результате острой кровопотери, Андрей Пронин около полуночи умер. А не пройденный жёлоб покрылся алым кровавым цветом, что проявилось на следующий день.

Транспортировочные работы стали сверх сложными. Их основной объём лёг на плечи команды Московского городского спорткомитета (руководитель работ Василий Елагин. Сопровождал тело Андрея Пронина при подъёме и спуске на тросе Владимир Башкиров. Кстати, позже он сам погиб в Гималаях при восхождении на Лхоцзе: сердце не выдержало запредельной высотной нагрузки), приехавших в учебную альпинистскую базу «Алай» для подготовки к участию в чемпионате СССР по альпинизму.

Андрей не был бесшабашным в горах. Предельно собранный на соревнованиях, он выделялся лёгкостью, а, порою, изящностью и виртуозностью лазания на сложнейших скалах. Он обожал свободу в горах и особо полюбил узункольские скальные маршруты. В моих воспоминаниях он остался приветливым, доброжелательным и добрейшим, открытым и всегда улыбающимся. Светлая тебе память, Андрей!