MOUNTAIN.RU - Всё о горах. Альпинизм, Скалолазание, Ледолазание, Вне трасс, Сноубординг, Туризм

Лобуче

Последний рывок на подходе к Лобуче… Начало нового этапа гималайских испытаний и размышлений…

В горном массиве Лобуче выделяются две вершины – пониже Восточная Лобуче (высота по разным данным от 6090 до 6119 м над уровнем моря) и повыше Западная Лобуче (высота по разным данным от 6135 до 6145 м над уровнем моря). Обе дамы – красавицы и убийцы, льющие ледяные слёзы в сползающий вниз ледник Лобуче. Злодейское местечко…

У нас за плечами перевал Чо Ла Пас (читайте «Легендарный Cho La Pass», части 1, 2, 3, 4) и длительное нахождение на высоте больше 5 тысяч метров (читайте «Гималаи. Зона психологической смерти. Перезагрузка.»). Организм постепенно стал входить в экстремальный режим работы, когда силы уже плохо восстанавливаются, не помогают ни частые остановки, ни скудная еда, ни даже сон. Похоже, мы уже идем на волевых качествах и на внутреннем ресурсе организма. Хорошо, что идем, но плохо, что этот внутренний ресурс конечен. Идем, любуемся на прекрасную Лобуче вдали.

Начался полубезумный драйв на высоте около 5 км. Шаг, два-три вдоха-выдоха, снова шаг. Медленно идем. Кажется, что это не воздух, а мелкий сухой песок с острыми гранями рвет твои легкие. Дышим через шарф, так легче. «Гарик, не смей садиться, сдохнешь!» — «Лара, не дергайся, экономь силы, дура! Я же тебя не донесу на руках!» Так и живем. Двести метров вверх – адский ад, двести метров вниз – полегчало! С горки на горку. Вспоминаем детство. В детстве было хорошо.

Есть хороший способ заставить себя двигаться на высоте 5 км – надо раздеться. Пневмония на высоте может быть летальной. Но останавливаться, будучи тепло одетым, проваливаясь в бесконтрольный сон-забытьё под каждым камнем, — это еще хуже. Пуховка и флиска отправляются в штурмовой рюкзак. На теле остаются брюки и футболка. Холодно. Очень холодно. Ветер в горах. «Ну, что, организм? Жить хочешь? Тогда двигайся! Иначе замерзнешь. Живи и двигайся!»

Впрочем, у раздетого человека в Гималаях есть право на крошечную ошибку. Если что, в штурмовом рюкзаке лежит пуховка. Надо только не пропустить момент, когда ее надевать. Пуховку снял – пуховку надел. Так и живем. В детстве мама сама решала, что мне надевать для тепла. В детстве было хорошо. «Не спать!» Двести метров вверх, двести метров вниз… Хорошо идем!

А вот и горная река. Вода вперемешку со льдом по берегам. Обледеневшие камни. Какой-то добрый человек кинул два бревна через бурный поток. Господи, как он их сюда дотащил?! Здесь же ни деревца на многие километры кругом!

Так, дилемма… Идти по бревнам поверху или вброд понизу? Два нетолстых бревна ненадежно цепляются самыми концами за камни на противоположных берегах. Если с бревен упасть в поток, точно переломаешь кости и зальешь водой фотокамеру, которая здесь бесценна. Если пойдешь вброд, точно промочишь ноги, и это может оказаться последней каплей для твоего здоровья. Лотерея… Проверка кармы. Лара идет вброд, а Гарик идет по бревнам. Карма у обоих оказалась хорошая. Фотографий этого безумного драйва нет. До сих пор стыдно за свое малодушие.

Горный приют Лобуче. Дошли. Теперь можно присесть и одеться. Как-то забавно получилось: в горах шли раздетыми, а в горном приюте оделись. Организм пытается согреться. Хорошо, что нет зеркал. Наверное, именно так выглядела Красная Шапочка, задушившая Серого Волка в темном лесу голыми руками.

Записываем впечатления. Кислородное голодание делает мысли медленными и неповоротливыми, а память маразматичной. Хотел выругаться матом, но забыл нужные слова. Поставил троеточие, потом внизу вспомню нужное слово.

Пятизвездочные апартаменты по-гималайски. Унитаз вбетонирован в пол. Антивандальное исполнение. Как же с него встать?! В коленях острая боль после перехода. Заваливаться с унитаза на бок и потом вставать на четвереньки – как-то не эстетично. В туалет ходили с трекинговыми палками, чтобы вставать с унитаза. Можете смеяться.

Вечереет. К приюту Лобуче медленно бредет пожилая пара, мужчина и женщина. Им, наверное, лет по шестьдесят. Хотя выглядят они на все восемьдесят-девяносто. Идут и поддерживают друг друга, чтобы не упасть. Нет слов. Молча подаю им руку, чтобы помочь преодолеть последние метров пять до дверей приюта. Они не видят. Они в полубессознательном состоянии. Всё, они дошли сами. Не замерзли, не упали. Наверное, Бог есть…

На Лобуче падает ночь. Темно становится почти мгновенно. Особенность гор и южных широт. Забираемся в спальники. Однако не жарко. Проваливаемся в полусон-полузабытьё. Вместо романтических снов в мозг лезут какие-то цветные бесформенные пятна.

Лариса:

Ночью во сне я поняла, что что-то случилось. Я спала, но вдруг поняла – происходит что-то страшное. Просыпаюсь – Игорь не дышит. Отупевшая от сна слушаю. Делает судорожный вдох – и тишина. Потом проходит время – и снова хрип со вздохом. Снова тишина. Да он задыхается во сне! Выкатываюсь из спальника, изо-всех сил наотмашь бью его по лицу. «Просыпайся, любимый дурак! Просыпайся немедленно, а то сдохнешь!»

Игорь:

Мне снилась снежная лавина ярко-красного цвета. Огромная масса снега и льда почему-то вперемешку с кровью. Она наваливается на меня и затягивает вниз. Тут какие-то крики, меня куда-то тащат наверх. Просыпаюсь – Лара. Кричит и дерется. Ну, больно же!

Проснулись оба. Душно. Темно. У обоих вместо дыхания какие-то хрипы. Сидим на полу. Прислушиваемся к себе и к окружающей действительности. Откуда-то издалека, словно из-за ватной перегородки, знакомая русская речь: «… твою мать!» Ура, я вспомнил то слово, которое вечером хотел записать в блокноте. И снова: «… твою мать!». Значит, что-то случилось.

Встаем, выходим. Мутные рассветные сумерки. Снаружи, словно привидение, бродит наш вождь Гуталин. В тот момент он показался нам похожим на высокого худого колдуна, который вместо заклинаний бормочет матерные проклятия. Так, понятно… На Лобуче упал снегопад. В воздухе резко упало содержание кислорода, поэтому мы стали задыхаться. Горы занесены снегом. Тропы и камни на тропах покрыты льдом. Гуталин объясняет, что был случай, когда здесь за одну ночь выпало больше метра снега, плюс еще ветром со склонов накидало. Тогда за раз погибло больше ста человек. Нет они не пошли вверх. Они не смогли даже спуститься вниз в долину. Потихоньку отовсюду выползают люди: треккеры и местные. Светает. Снег продолжает сыпаться с гималайских небес. Даже под навес накидало. На присыпанном снегом обеденном столе «увековечиваем» в Гималаях память о себе.

Это «мистическое» действие вселяет в нас уверенность – теперь всё будет хорошо! Отправляемся завтракать жареной сладкой перемороженной картошкой. Никогда не ели такой вкусной картошки!

Гуталин что-то бормочет себе под нос. Веселая убийца Лобуче в окружении подруг просвечивает сквозь пелену падающего снега. Кругом очень красиво!

Спуск

После драматических событий, описанных в предыдущей части, наш вождь Гуталин неожиданно спросил нас о планах на дальнейшую жизнь, что было для него нетипично. Мы насторожились и не зря.

Нам предлагалось два варианта. Идти вверх героями или спуститься вниз неудачниками.

За «вверх» были: базовый лагерь Эвереста (культовое место) и Кала Паттар (Kala Patthar) с потрясающим видом на Эверест и красивыми цифрами высоты – 5555 м над уровнем моря. Один световой день пути, если всё будет нормально. Против «вверх» были: выпавший снег, снижение содержания кислорода в воздухе, начинающаяся метель и самое главное – отсутствие свободных мест для ночлега в горном приюте в районе Kala Patthar. Т.е. идти вверх придется в условиях ухудшающейся на глазах погоды, видимость падает и видовых фотографий не будет, а перспективы ночлега весьма туманны. Спускаться с Kala Patthar в метель в темноте? Вероятно…

В тот момент в Лобуче собралось примерно два десятка горовосходителей из разных стран, разного возраста и физической подготовки, и каждый решал для себя одну и ту же дилемму. Тогда мы решили возвращаться. Не знаем, что решили бы сейчас.

Были в Лобуче люди, которые решили переждать непогоду и потом идти вверх. Те горовосходители, которых мы встретили позже в Катманду до Kala Patthar так и не дошли. Метель в горах. Они не смогли даже выйти на маршрут. Они переждали непогоду пару-тройку дней и всё равно спускались. Возможно, кто-то пошел вверх. Возможно, кто-то дошел. Мы не знаем. До сих пор мы не можем успокоиться на эту тему. Что было бы, если бы мы пошли на Kala Patthar? Надо ли было идти? Готов ли был Гуталин выйти на трек в этих условиях? Или этот «военный совет», который он устроил, был способом отговорить нас от дальнейшего подъема? А может, всё-таки, мы бы дошли и спустились живыми и здоровыми? Вопросы остаются без ответов, и воспоминания о Лобуче не отпускают.