Утро принесло ураган. Выглянув из дрожащего домика я сам задрожал. И представил, какими словами поминают меня друзья в этой буре. Над горой царил шабаш ведьм. Погромыхивая более ста километров в час ветер не давал парням возможности спуститься вниз. Клочья снега неслись по-над Эльбрусом подобно адской коннице.

- Мы счастливчики, что остались на этой высоте! - закрылся капюшоном Марио.
Впрочем, после завтрака я осмелел настолько, что отпинал снег от входа, и даже рискнул прогуляться на озеро за льдом. Копать пришлось рядом с камнями, чтобы "планируемая вода" останавливалась и не выплескивалась за берег.

День выдался полным нервов. Мало ли что могло произойти! Лавины, обвал серака, трещина разошлась, порвало палатку, воспаление легких... накручивал я себя. Так было и раньше - самому рисковать легче, чем переживать за других. Однако, произошло чудо - к вечеру ветер сбавил обороты. И с огромной радостью в сумерках мы увидели команду, спускавшуюся к домикам ЭльбрусТурз.

- Твои палатки пришлось оставить в поднятом положении, - скромно потупился Василий. - Наша на расходившейся трещине была, её собрали.
- Ну, так и планировали. Самое важное, что все живы и здоровы! - моя радость не поддавалась описанию. - Вы же говорите, что под Саньком за ночь бездна проглянула.
- Он каримат забыл внизу, вот и прогрел жарким дальневосточным телом, - захихикал Евгений.

Следующий день прошел под знаком теплого солнца. Ветер окончательно "сдулся", Кавказ умиротворенно вдохнул покоя и тишины. Мы счастливо развешивали вещи для просушки, устраивали пикники на улице. После долгого заточения в домике и палатках все наслаждались свободой. Это был вожделенный отдых по завершению акклиматизации.

Следовало собраться для штурмового выхода. Изначально планировалось проба стиля и методов Высоты. На практике, так сказать, в боевых условиях. И получилось "как лучше"... Однако, для самого себя вышло "как обычно". Поэтому, вечером я был полон сомнений и самокритики.

Зато у остальных настроение было приподнятым. "Если солдат говорит не про еду, то о женщинах" - вспомнилось армейское прошлое. В сумерках под каплю коньяка знатоки собрались возле печки:
- Форель брать надо так! - по-южному балагурил Андрей. - Подкрадывался вдоль переката, а там омут... Из нее уха получается "пальчики оближешь"!
- А у нас Камчатские крабы, - наседали Владивостоки, - вкусней, чем на Камчатке. Да и камбала гораздо откровенней ведет себя на сковордке.
- Нам на обратном пути друзья из Таганрога воблу с лещом привезут, - покровительственным тоном выделялся Антон. - Там такая рыба... Во! Если ее обжарить в сухариках...
- Парни, пощадите! - взмолился я из своего угла. - А то слюной захлебнусь. Спать пора, в полночь всем подниматься надо.
Легко было представить, что после гастрономических инсинуаций компания перейдет к обсуждению женщин и всего с ними связанного. Поэтому, для спокойного сна следовало поберечь нервы.

Понятно было, что Марио подождет всех в домике. Но сразу после старта вниз повернул и Александр Лутохин. Он еще с вечера почувствовал в себе нарастающую ангину. Стало грустно за него. Однако, остальные перли вверх без сомнений. Сказывалась молодая кровь и отсутствие воображения.

Ночь. Тьма и холод. Звезды и россыпь огней далеко у подножия гор. На Северо-Западе я с удовлетворением разглядел Невинномысск, где родился сорок два года назад. Согретые движением, все чувствовали себя хорошо. Прошли мимо палаток, которые по плану ждали нашего "плохого случая". Когда солнце раскатило синеву неба, то стало совсем легко и свободно. Несколько небольших трещин, что встретились на склоне, были не в счет, а через большой бергшунд отыскали мост - путь был несложным. Только набиравшаяся высота стала чуть давить - Маттео, Кристиан и Антон замедлили шаг. Да Андрей начал заметно нервничать.

При подъеме от Седловины я в очередной раз возблагодарил Провидение, которое послало в команду троих оголтелых дальневосточников. Они рубились на острие атаки. Женя Плехов понацеплял где надо перильных веревок, пожертвовал даже куском личного репшнура. У перегиба к вершинному плато они нас подождали. Так что я позавидовал небрежности, с которой Василий и Александр переносили высоту. Потому что сам дышал тяжеловато - и прятался за необходимостью идти последним. Рядом Антон с видимым усилием передвигал ноги.

- Рррработаем, дружище! - подначивал я его. - В Базе рыбную консерву тебе открою.
- Оставь меня в покое! - бурчал он. - Тогда дойду.
- Погляди! Все уже на вершине, - довольно хмыкнул я. "Дойдешь, дойдешь, - крутилась мысль. - Однако, еще успеть вниз надо". И поэтому продолжал напрягать его: - Одни мы с тобой... как две хромые креветки. Рррработай!

Ни ветерка! Гора смилостивилась над нами... Это было чудо. День пропитался легкостью, Кавказ светился изнутри, подобно хрустальной чаше, до краев наполненной зимним перламутром. Над плато поднималась вершина Эльбруса.

Было видно, как на ней обнимаются ребята, орут что-то, размахивают руками, поддерживая Антона. И по законам жанра вскоре он тоже плюхнулся задницей на снег - выше идти было некуда.
- Говорил тебе "Азия", - подмигнул я. - А ты "Европа, Европа"! В Альпах восхождения лучше сервированы.
- Зато в Азии вкусней, - сказал кто-то.

Таким образом наша команда получила возможность поглядеть на мир с высочайшей вершины Кавказа, подивиться на зимние чудеса. Трудно было представить себе более разношерстную компанию со всех частей света. Еще трудней было всех собрать, "крутануть" проект от начала до этого чистейшего утра на Эльбрусе. Я вспомнил, как полгода назад закрутилось колесо. И вот:

- Приморской Федерации Альпинизма физкульт-привет! - кричали Владивостоки с намерением доораться до Тихого океана.

- Елена моя! - обернулся в другую сторону Маттео. - Хорошей зимы!
- Денис! Погнали сфотаемся с Польским флагом! - звал меня Кристиан.

- А там мой Кисловодск, - показывал Андрей. - Ты не сомневайся, Антон! Мы по возвращению такой вечер организуем!

Что со мной? Я ходил кругами рядом с компанией. Бросал взгляд в разные стороны. И не мог понять, чего хочу... Подумать, сказать ли. Признаться в нервах или обнять весь мир.

Когда-то давно судьба безответственно поселила меня неподалеку от Эльбруса, не воображая, что окажусь на вершине. Теперь я думал лишь о спуске, чтобы поскорей оказаться внизу, перестать переживать. В разлившейся кругом тишине и покое мои нервы гудели подобно проводам во время дикого шторма. Это тоже счастье, приятель? Хм... Воспринимай это лишь заявкой на возможность шанса попытки быть счастливым.