Итак, сравнение с Сахалином себя оправдало. Приключения продолжались. Влажные горы Альп Оробие таят на своих гребнях изумительные закаты и рассветы. Надо лишь грамотно и кропотливо собирать их в палитру эмоций. Шаг за шагом, не пропуская обыденных вещей. Как я сказал на одном из Фестивалей Золотого Ледоруба: сделать открытие в далекой стране легко, особенно убедив всех, что она дикая и неизведанная несмотря на многотысячелетнюю историю! А попробуй "поймать" что-то новое в известном?

Проезжая по колцевой автостраде вокруг Бергамо у въезда в долину реки Серио уже много лет я видел горку. Она невысокая, но со скальным обрывом на фоне неба. Постепенно круг поисков сузился. Спасибо друзьям Вильмеру и Мануэлю! Которые пару раз затащили в пиццерию городка Незе, где поднималась "цеплявшая" глаз вершина. Пометался в Гугле, полазил по картам... однако, без знания темы ничего толкового не нашел. Поэтому, рассудив по-прапорщицки, отправился к исходной точке - на паркинг возле пиццерии.

- Денис, привет! - позвонил Маттео. Явно из автомобиля, потому что слышался шум. - Прости, но сегодня очень занят. Отправили в Милан по делам компании, поэтому не знаю, когда вернусь.

Что ж! Напарника на этот раз не предвиделось. Зато гора была на месте. Без Маттео я был не таким смелым, однако, рискнул ехать по интуиции, и дорога привела меня в городок Монте-ди-Незе... очень высоко над долиной. "Значит, так и запишем, - пробормотал я. - Местные не блещут остроумием. В переводе с итальянского - Гора (кого? чего?) Незе. Или все-таки Кастелляно?"

Осенний вечер короток. Поэтому, я спешил. Да и дождь мог пойти в любой момент - хмурое небо накапливало жалости, чтобы пролиться слезами. Безапелляционно двинувшись в искомую сторону, я поздравил себя с указателем на тропу. Куда-то в ту сторону люди уже ходили. До меня и до эпохи исторического материализма.

Через несколько сотен метров склон слева обнажился скалами. Именно этот срез был виден при объезде Бергамо. Идти по тропе не представлялось логичным, ибо она уходила далеко траверсом. И я полез прямо по травянистому склону "в лоб", что называется.

Панорамы кругом расширились. Глубокое ущелье, в котором я оказался, разжало хватку, и явило разбегающиеся от подножия АльпОробие горизонты. Где-то там лежало море... как на Сахалине. Я вспомнил, как однажды в особенно ясную погоду умудрился увидеть с пика Чехова (1045 м) океан со всех сторон.

На юге белело Анивское взморье, на севере бурлила темнота янтарного побережья у поселка Стародубское, а к востоку убегал синющий залив Мордвинова. И - чу! - над гребнями западного Камышового хребта виднелись линзы Татарского пролива. Это было очень острое ощущение края Ойкумены, самых пределов.

Это было двадцать пять лет назад. И вот теперь, полный романтических воспоминаний, я лез по несложным скалкам, траверсировал из стороны в сторону травянистый склон, цеплялся иногда за ветви деревьев и кусты.

Пару раз удалось побурогозить, видя под пятками трехметровые обрывы и далекое дно долины. Путь был логичным - никуда не сворачивая с восточного гребня горы.

Красивое простое восхождение закончилось красивой вершиной. Я выбрался к тарадиционно воздвигнутому местными путешествеенниками кресту, и с увидел тропу, убегавшую на другую сторону. Это хорошо! Значит, предстоял простой спуск без поисков дороги.

Когда я спустился к паркингу, то выудил из рюкзака сотовый телефон. "Таак, где-то здесь адрес, - покопался я в записях. - Вильмер рассказывал, что живет у конца дороги. Какой у него дом? Сто ...дцать ... ?!?!" Подняв глаза, я обнаружил, что стою прямо под искомой цифрой. Ого! Аккуратный домик вполне мог быть прибежищем художника или поэта. А через минуту хозяин степенно вышел на улицу, ни капли не напоминая обозначенных деятелей искусства. Скорей, боксера-тяжеловеса в перерывах между тренировками.

- Привет, Денис! Заглянул таки! Ах, спасибо! Знакомься, это мой старший сын, - подтолкнул своего пацана.
- На гору эту сходил, - обрадованный приемом, но застеснявшись, сказал я. - Ты знаешь, как она называется? Нет?
- Э-э! Давай в выходные с Мануэлем сходим на восхождение, - засмеялся он. - Проведешь нас. А потом мы тебя в Пиццерию!

Начался дождь. Темнело. Я машинально крутил баранку вниз по дороге, вокруг смыкались деревья. Так, словно я оказался в дебрях Сахалина... Никуда не деться от этой детской памяти! Снова вспомнились тайфуны, холод, крутые затененные распадки и величественные деревья. Лианы с бамбуком вперемешку, которые успевали насладиться коротким летом. Как там родители с сестренкой!?!?

Привет, Денис! Дали ­свет, а воды так и нету. У нас уже годами­ в баке есть аварийный запас, выручает. На улице все по-прежнему - дождь и ветер. Н­а работу не пошла, детей в саду почти не ­было. Пока работал телек узнала, чт­о один погибший и 16 госпитализированы, 6­00 деревьев упало, а в Корсакова нагонной­ волной затопило улицы на метр. К вечеру ветер снова усилился, и опять выр­убили свет. Как-то стало надоедать все это, слишком­ часто. Темнее­т. На кота бы не наступить. Целую. мама.

Уже ночью я рискнул напомнить о себе ЭксПрезиденту Альпинистского клуба Бергамо сеньору Паоло Валоти. Включил компьютер, выслал несколько фотографий, карту из Гугла, на которой обозначил место своего приключения. И робко спросил, не знает ли он, на какую вершину я умудрился залезть. Ответ пришел почти сразу. С приложением еще одной карты, на которой торчала отметка высоты 1134 метра. "Как пик Ленина (7134 м), - машинально подумал я. - Всего на шесть километров ниже".

Итак... Филаресса, значит! Слово "филаре" на итальянском языке обозначает "закручивать". С другой стороны, слово "фила" очень далеко от вихрастости, и обозначает "ряд". Что уж там с названием? Я решил не думать. Название понравилось, тем более что на вершину явно просматривались более интересные варианты.

В отличие от Польши, где горные походы строго зарегламентированы, в Бергамасских Альпах царит культурная анархия. Никто ничего не нарушает, никто никому не мешает... и при этом каждый волен вытворять что вздумается, идти куда велит сердце. Иногда на Филарессу.