Мысли мешались. Как ветер с туманом. Некоторые альпинисты мучаются моральными вопросами, что нельзя покорить гору, нельзя ставить себя над природой. Мол, мы всего лишь песчинки на ладони судьбы.
- Какая разница? - сказал я вслух, зацепив напарника. Тот удивленно обернулся в мою сторону. Горняшка?
Давно надоели мистические инсинуации "только гора решает", "от нас ничего не зависит"... Ты назови как хочешь, дружище, хоть покорением горы, хоть покорением самого себя. Важны два обстоятельства - быть на вершине и вернуться вниз. А это целиком и полностью зависит от человека.

Мы спускались с Седла. Я с трудом вспоминал знакомые очертания склона. В тумане все скрадывалось, искажалось. Лишь тропа по "Косой" привязывала к реальности. В поисках пропавшего поляка мы выдвинулись на склон Эльбруса. Но налетела непогода, все окуталось туманом. И поэтому искать что-то было бесполезно. Самим бы не потеряться!

Навстречу попались несколько групп. Спрашивали "вы с вершины?", "сходили на гору?" Разговорившись со знакомым испанцем, выяснил, что акклиматизироваться он не собирается.
- У нас билет на послезавтра! - радостно сообщил он. - Сегодня сделаем Гору и быстро-быстро вниз.

На мое замечание о риске он оглянулся в сторону своих клиентов. И быстро-быстро замял разговор, попрощался. Что ж! Если не сбиться с тропы, то есть шанс на вершину. Не выпадая из колеи дойдешь до Точки, покоришь ее или себя, и вернешься вниз. Но если случайно потеряешь направление, сделав шаг вправо-влево, тогда... да поможет тебе Случай!

Именно так произошло несколько дней назад с российским парнем. Потеряв тропу, не в силах вывести из снежного ада тройку поляков, он долго шел куда-то вниз. Оказавшись вечером на ледовых сбросах, остановился. В улучшившейся видимости восходитель сделал фотографию окрестностей, и отослал по мобильной связи Приэльбрусским спасателям. Местные вычислили, где засел "клиент", сфотографровали место на камеру с сильным разрешением, приблизили... ага! И выслали на помощь вертолет. Ему посчастливилось. А троим полякам - нет.

Спасатели народ терпеливый и великодушный. Я бы назвал их Этическими реалистами. Слишком много на их глазах совершено ошибок, слишком хорошо понятна разница между жизнью и смертью. И все время приходится принимать важные решения, от которых зависит чья-то судьба. Приходится брать на себя ответственность. Поэтому на своих домиках возле Приюта Одиннадцати нас радушно и реалистично встретили Ибрагим и Шамиль.
- Дашь воды напиться, так вы жить останетесь, - шутили они о "прохожих". - Что с вами делать! Располагайтесь.

Всю ночь дежурили, грели воду для нас. Ибрагим накормил перед выходом на Поисковку. Так же и встретил из тумана и ветра обратно. Горячим чаем, бутербродами и сладостями. Спрашивали мало: "нашли?", "еще чаю?" Теперь дома я с благодарностью вспоминаю философские хлопоты опекунов, но тогда ощущение было гораздо острей. Закинутому "туда-не-знаю-куда" в самых печальных обстоятельствах, мир представлялся мне в траурной каемке. И я был размазан по нему слоем акклиматизации.

Вертолет спустил два тела, покружил в поисках. Улетел в Сочи по другим делам. Шансов было мало, но командир спасателей Альберт ... отдал распоряжение о выходе. Ребята упаковали рюкзаки, я тоже докинулся с ними. Откуда-то издалека разрывали телефоны родственники погибших, их друзья. Отвлекали от дела суматохой и растерянностью. Вся альпинистская Польша встала на дыбы. В который раз!

Поскрипывал трос канатной дороги, кабинка качалась и гудела при прохождении опор. Сначала Туда, вверх. На следующий день Обратно, вниз. Дежавю!
- Проблемы возникают у оставшихся в живых! - сказал я Адею, руководителю поисково-спасательной группы. - Папа-мама, страховые компании, вам работать, рисковать... А мертвым все до лампочки.
- Ты верующий человек? - прищурившись из-за выпиравшего орлиного носа, спросил он. Уже зная ответ. - Нет? Аллах велик, простит много, но ответственность есть у каждого человека. Ты видел, как ребята потащили девчонку с Седла? Вот то-то!
Утром на высоте 5300 мы нашли ошибшуюся адресом восходительницу. Девчушка была хороша, дисциплинированно шмыгала носом на ледяном ветру и улыбалась несмотря ни на что. Рядом суетился парень в красной пуховке, добровольно отдал ее на обогрев пострадавшей, доложил что привязал шину на перелом.

- Тебя как зовут?
- Василий. Из Вологды... на гору шел.
- С ней? - я кивнул на пушистые ресницы. - Нет?! А чего тогда?
- Ну... помочь надо, - пожал он плечами. - Человеку же плохо!

Так он и ушел вниз с четырьмя спасателями, без вершины. Ребята поволокли девчонку по "Косой". Где волоком, где на спине, где-то она сама умудрилась прыгать на одной ноге. Тем временем Адей, Азамат и я насторожено ринулись на Северную сторону Эльбруса.

- Вон точка! А там другая! - кидались мы из стороны в сторону по светящейся глади снега. - Подходи... Постой! Загляни в трещину, Денис.

Здесь, на северной стороне горы, возникло ощущение раскинутого взрывом музея альпинистской истории Эльбруса. Куча сдутых ветром варежек всех поколений, кепки, чехлы, осколки фотоаппаратов, древние рюкзаки, лыжные палки, термоса. Мусор всех мастей. Что-то было и от погибших поляков.

- Постой! Кажись, нашли. Что-то есть, - останавливался Адей. Потом ковырялся в снегу: - Нет! Не то. Камень вмерзший. Погнали дальше.

В общем, тела третьего участника группы мы так и не нашли. Необъятность Эльбруса ввергала в отчаяние, здесь можно уйти куда угодно! От Тырнауза до Пятигорска - до самого синего горизонта. Поглазели снизу на разломы вершинного купола, где замерз руководитель. Провели взглядом линию спуска остановившегося на склоне участника. И отправились восвояси.

- Ты знаешь, почему я двигался первым? - усмехнулся Адей вечером над рюмкой водки. - Думаешь, больше тебя работать хотел? Не-ет.
- Предлагал тебе поменяться несколько раз... - я упрямо набычился. - А почему?!
Седой спасатель начал загибать пальцы:
- Потому что пятеро детей ждут, потому что там трещины, потому что ты вторым с ледорубом шел на задержании, и потому что у замыкающего Азамата крючья на поясе были, и в рюкзаке аптека лежала.
- А еще ему новый дом достроить надо, - по-балкарски "самбо" наклонился с боку Артур.

Мне всегда нравилась такая работа. Когда ты застрахован даже на случай ошибки. Зная, веря что всё получится, готовишься к самому плохому развитию событий. Так как "всё" понятие ну о-о-очень растяжимое. И ошибиться можно в любом простом месте. Но если ты на десять раз перестрахуешься, не веря ни в Бога ни в чёрта, и даже если ты ошибся - это не станет трагедией. Не для тебя! тебе уже все равно, приятель без акклиматизации или в трещине. Но если ты сделаешь все грамотно - вернешься домой. Пусть и без "сделал гору". И родители твои, дети и жена слегка пожурят за потраченые зря время и деньги.

- Поехали, Чегет покажу, - Руслан хлопнул дверцей машины. Его мама продает там туристам рукавицы и носки из местной шерсти. А моя жена Ольга, катавшаяся когда-то на лыжах, попросила привезти варежки. Для себя и дочки. И поэтому я не торговался.
- Как ты на мать похож, дружище! - усмехался я. - И внешностью, и тем что для друзей все отдать даром стараешься.

- Прекращай, Денис, - с достоинством отстранялся Руслан. - Здесь в горах так должно быть. А у меня отец Сван, ты знаешь. Под Ушбой росли.
- Под Ушбой! - я восхитился. - А ты на вершине был?
- Пока нет. Но буду. Обязательно буду.

Троих оставшихся в живых поляков пришлось бросить на него. Когда мы бегали по склонам Эльбруса, то Руслан озаботился переездом в другую гостиницу, покормил, помог найти цену и место. Привез к канатке забытую в спешке обвязку с веревкой.

Уже поздно воскресным вечером на службу приехал и Альберт. Бросил домашние дела, заглянул пожелать хорошей дороги, обсудить планы. Мы обменялись фотографиями и видео. Я с восхищением поглядел на работу спасателей на высоте 5250 метров. Как это жутко выглядело в экране компьютера! Этический реализм в действии. А потому что кроме них - некому.

- Вот так все и было. Круто выглядит? Да. Однако, больше всего мы радуемся, когда работы нет, - философски усмехнулся Альберт. - Тишь да гладь в МЧС. Значит, на горЕ все в порядке.

Иногда я гляжу на документы, что прихватил из вещей одного из погибших. Не решился отправлять через посторонние руки, передам доверенным людям в Польше. Смотрю, и перед мысленным взором возникают мемориальные таблички в ущелье Туюксу. Как я ходил там, читая знакомые фамилии, имена друзей. И думал - меня здесь не будет! Многие так думали... и на Эльбрусе.

Думайте и вы, пожалуйста, оставляйте себе право на ошибку. Пусть в офисе Эльбрусского Поисково-Спасательного Отряда царит тишь да гладь да Божья благодать.