- Хочу покоя, - безапелляционно заявила Ольга. - И горячую воду, чтобы помыться.
Последнее замечание заставило меня вздохнуть. После недельных мотаний в дикой Италии я чувствовал себя как нельзя лучше. Однако, девушка мечтала о плодах цивилизации. Их под рукой не было, как и денег, чтобы эти блага получить в достаточном количестве. Стоимость отеля заставляла жмуриться от ужаса.

Поэтому после лазания на скалах поздно вечером я отправился шариться по городку Фрасчинето. Представив трезво фанатизм итальянцев, можно было надеяться отыскать альпинистский клуб. Даже в таких пампасах. И точно - в полумраке на одном из заборов я разглядел старую афишу... на ней при свете "сотки" прочел адрес... спросил в кафешке. Это оказалось прямо за углом, а подойдя к двери одного из невзрачных домов, удалось расслышать несколько специфичных слов. Говорили трое человек, с итальянским задором. И увидев меня, ничуть не смутились, предложили присесть.

- Ничего не понимаю по-вашему, - на чистом рязанском сообщил я им. Но, подумав, решил блеснуть эрудицией. И добавил: - Дормире, доччиа (спать, душ)? Пер фаворе (пожалуйста).

Через час, закончив совещание, один из них повел куда-то в темноту. И не удивился, увидев мою подругу с глазами, полными надежды. За соседним поворотом оказался теплый дом, полный вожделенных благ цивилизации, добрая жена-итальянка, много вкусной еды. Поэтому уже через пятнадцать минут Ольга плескалась где-то в местных горячих струях душа, а я потягивал красное самодельное вино с хозяином. Звали его Никола Закатто. Он ничему не удивлялся, а лишь пожимал плечами при моих словах "Эверест, Непал, альпинизмо, грацие".И скептически кивал. Мол, мало ли что сболтнет кретин-иностранец.

В южной части Италии расположен крупнейший природный парк Европы. Как ни странно, но о нем мало кто знает, и нет его в обычных туристических проспектах. Особенно, для россиян. Заглядывают туда дикие группы из северной Европы по пути на вулкан Этна. Да французы шевелятся в поисках былой славы наполеоновских войн.

Парк Поллино образовался на горной территории. Название получил из-за популярной вершины - не самой высокой, кстати. Тут же расположены много интересных городков. Население занимается, в основном, земледелием и животноводством, карьерными разработками. Много лет назад эти места были завоеваны норманнами, которые на века определили как генофонд, так и культурно-политическое развитие. Однако, пятьсот лет назад на восточное побережье Апеннинского полуострова прибыла команда албанцев. Под руководством одного бравого вояки со жестким немецким именем православные бежали от турецких головорезов, а нашли приют в десятке деревень плодородной долины Кастровиллари. Теперь здесь хранятся традиции, свой язык, религия. И даже названия везде написаны по-албански.

Именно сюда в городок Фрасчинето я прикатил через пять лет. На сей раз со старшими детьми Анной и Степаном. По пути мы купались в море, гуляли по этрускским некрополям и акрополям. Удавалось настоящее путешествие... однако, через неделю эмоции молодых отпрысков зашкалили на негатив из-за отсутствия тех самых... да-да "Покоя и горячего душа". Но Никола Закатто ждал нас на пороге своего дома! В течение пяти лет мы переписывались с ним, я снова напросился в гости.

Оставив детей под присмотром сеньоры Джузеппины, мы ринулись на осмотр окрестностей. За вечер удалось осмотреть очень много лишь благодаря энергичности Николы. Он сыпал итальянской словесностью, водил меня по кафешкам и музеям, показывал красивые древние храмы. Уже на закате мы взбегали по крутой тропинке на одну из соседних вершин. "Это волки съели", - небрежно махнул он рукой на свежеобглоданный череп коровы. Я поежился в шоке. Однако, кругом простиралась теплая Калабрия. С высоты были видны два моря - Тирренское и Ионическое. На западе догорал багрянец самого ласкового итальянского солнца на свете.

Следующий день прошел в красивых экскурсиях. Что мне во всем нравилось - трехмерное пространство. Везде присутствовали горы. Это вам не равнинные города, где кругозор ограничен плоскостью в пару десятков метров. Возможно, здесь широта мира давала особенности воображения жителям и строителям крепостей. В городах Кастровиллари и Морано по узким улочкам Анна со Степаном сновали вверх и вниз, я тоже старался поспевать. Улыбчивый проводник Никола Закатто старался иногда перебивать болтовню молодежи, и разъяснял детали истории, архитектуры. Такого набраться можно было с глубокой любовью к своему краю.

- Это гора Поллино, вон та Селла. А в центре самая высокая - Дольчедорме, - в десятый раз поводил он дланью над владениями.
- Дольчедорме? - вострил я уши. - Это потому что на вершине сладко спать? Кто там спал? Ты ночевал во время траверса?

Горы здесь чуть выше двух тысяч метров. Но перепады высот значительные благодаря близости побережья. Можно за день "делать" перепады на пять-шесть километров. При том, что местные альпинисты наращивают сложность громадными дистанциями - от моря до моря.

- Наверное, да. Не знаю, - улыбался Никола. - Когда я бежал от Ионического до Тирренского, то "промахнулся" мимо. А вон там вдалеке Капо ди Орсо. Зимой массив обледеневает, и без "кошек" непроходим.
Еще Никола с теплом в голосе показывал на россыпи цветов в сухих колючих ущельях. И чуть не с благоговением произносил: "Это олеандры". Кусты меж скал с жадностью приникли к хрустальным линиям ручьев. Они были разных оттенков - розовые, красные, белые, желтые - волнами колыхались на ветру. В такие момненты я поему-то вспоминал рододендроны дикого Непала.

Утром по привычке я поднялся в 05 часов. Надо было полазить, размять мышцы на зацепах до прихода жаркогоо солнца. Вышел на террасу - за окном сонно жмурил глаза провинциальный городок. Весь в цветах и запахах Калабрийской кухни. Представить обледенелые скалы над ним - пусть даже зимой - было трудно. Однако, я помнил лежавший на отрогах Поллино январский снег. Когда-то давно, в снах о прекрасной Италии.

Подумалось, что люди здесь такие крепкие и выносливые - потому, что живут на хрупкой грани между Землей, океаном и небом, в тисках зимы и лета, снега и олеандров. Православные албанцы, которые пятьсот лет назад построили здесь свои храмы, итальянцы, что бережно хранят наследие северных готов вперемешку с африканскими заунывными мотивами - это навсегда. Такое, что не вычеркнуть из памяти и истории.

- Дольче вита, рагацци! - помахал я рукой проезжавшими в открытом Порше местным ребятам. Их шикарные девицы с заднего сиденья закинули длинные голые ноги на борта машины. - Приятного дня!

Поэтому, когда "погрузил" детей в фиат "Идея", и покатил на Север, то понял, что обязательно вернусь сюда. Открывать новые маршруты на скалах, пить истомленое солнцем Калабрийское вино, вдыхать запах олеандров вперемешку с морским бризом... Но не через пять лет, а гораздо раньше.