Продолжение. (Начало здесь)

Автобус до туристского центра парка Ланин - Сан Мартина, шикарного места, полного добротных деревянных ресторанчиков, сувенирных магазинов. Вполне по-европейски отстроенный, свежий, чистый поселок. Дождь и холодный ветер, прячемся в уютном ресторанчике с добротным красным и форелью. Дюжий мужик напротив заказывает национальное блюдо, то есть - жареное мясо. Приносят нечто вроде решетки для кебаба с подогревом внизу, на которой красуется совершенно средневекового масштаба гора мяса с костями, и он начинает терзать его руками и зубами. Видна кухня, где коптят окорока нехилых размеров.

Супермаркет. Закупка сухпайка для следующей части похода. Гостиница рядом с фахверковым домом, с уютной комнатой и камином внизу, с разговорчивой видной хозяйкой, по-образованию – психиатром, сменившей работу на содержание гостиницы в годину экономического кризиса. С утра ожидание автобуса возле красивого озера, среди холмов, и переезд через центр парка Ланин в знаменитый парк Науэль-Уапи, изобилующий хребтами и озерами. Но уж больно много дорог и туристов, именно, что парк...

Пышные буковые леса, нет араукарий, множество желтых цветов на кустах. Заснеженные пики на горизонте. Пересадка в таком же лоснящемся деревом поселке Ла Ангостура, где даже телефонные будки из бревен, в огромный высокий автобус. Граница. Поскольку дорога здесь крупная, на обеих таможнях мариновали, и немало. Чилийцы очень переживали по-поводу наличия сельхозпродукции у пассажиров и изловчились конфисковать наш пакетик с близким сердцу после холодного похода в сухомятку, отменным, почти узбекским, урюком. Мы не ожидали такой подлянки, а то бы спрятали. Багаж даже просвечивали.

Каньон со скальным отвесом, на перевале, высотой около 1000м. идет мокрый снег. Пейзаж ровный, навевающий тоску после прихотливости Анд - тучные коровы среди крупных буков, озера.

Город Осорно. Неумытый, по сравнению с аргентинскими туристскими здравницами, но не лишенный некоего сибирского очарования со своей кривобокой дощатостью.

Прибыли в Пуэрто-Монтт- крупнейший город Чилийской Патагонии. Он весьма приятен теми же, несуразными порой, дощатыми сооружениями, но и с красивыми тоже. Рынок с изобилием моллюсков, ламинарий, чеснока невиданных размеров, среднеазиатского качества черной черешни и клубники. Ряды ремесленников, с вязаными пончо и ушастыми шапочками, зверями из синего камня, всевозможными деревянными поделками. Ужин – латиноамериканский стандарт - пойо камперо, то бишь - курятина. Ночевка в ночлежке для моряков у болтливого хозяина, который отличался ясным произношением, в отличие от большинства чилийцев. Он заявил, что коррумпированность правительства Аргентины породила последний кризис. Чили их, в самом деле, обогоняет. Здесь никогда не тепло, в «июне», топят печь, от чего в непроветриваемой комнатке без окон чадно, но здесь и зима мягкая, чуть ниже нуля пару ночей за июль, потому и пальмы в городе сажают. Зона истинно умеренных дождевых лесов. Считанные солнечные дни в году, и сыро до промозглости. Зато идеально от аллергии. Ничто не напоминало здесь о широте Ташкента, а, напротив, походило на Петропавловск-Камчатский, Магадан.

С утра покупка билета на теплоход на юг, почта, западные вытребеньки, песо из стенки. Потом автобусом в лежащую среди лесистых «сибирских» холмов дощатую деревеньку Коррентосо, от которой предстояло проковылять еще 12 км до начала парка Алерсе Андино. Однако, пройдя примерно два километра, мы обнаружили границу хорошо охраняемой зоны парка. Служитель-биолог объяснил нам, что в парке есть всего два входа для туристов, от которых начинаются две туристические тропы. До ближайшего входа было десять километров. А здесь в парк ломиться бесполезно: сквозь заросли не прорваться даже с мачете. Настольной книгой скучающего сотрудника была «Сто лет одиночества».

Дорога шла по буферной зоне, где велись частные порубки хвойных и буков, работала пилорама, тягловые волы брели по колено в жиже, волоча огромные бревна.

Озеро с видом на высокие лесистые холмы с вечно затянутыми облаками вершинами. Помпезный вход в парк, встреча с радушными смотрителями, предлагающими ночлег, но мы должны за одну ночь успеть многое и тут же идем выше, оставив лишние шмотки. Оказалось, что здесь недавно были 2 биолога-туриста из России, которые тоже мечтали посмотреть на фицройю - южную секвойю (по-испански- алерсе), дерево, достигающее 4м. в диаметре и высоты в 55м, живущее до 2000лет.

Интересно сравнивать вкус чисто лесной первозданной воды с высокогорной. Здесь она уж очень чиста для лесной, без привкуса болота. Нет напитка вкуснее!

Обнаружил жирную пиявку, присосавшуюся к ноге. В 5 утра мне предстояло идти с фонарем на экскурсию к крупнейшим деревьям, иначе - не успеваем на теплоход. Прочие участники похода не рвались в такую рань ради ботанического интереса. Да и дождь… Лило всю ночь, если вечером я прошел легко речку по камням, то теперь уже не смог бы и босиком вброд, сшибало, пришлось залезть в ботинках. Дошел (1,5 ч.) по совершенно топкой тропе, с дополнительными препятствиями в виде болота и пары разбухших ручьев, со скольскими от налета водорослей бревнами, лежащими поперёк дороги, до реки, ставшей настолько полноводной, что о переправе можно было и не мечтать. К тому же непролазные дебри не позволяли искать иного места переправы, без мачете здесь делать нечего. Маршрут расчитан на хорошую погоду.

По пути назад, к несказанной радости, обнаружил

и не менее 45 метров высотой. Прочие - молоды и безнадёжно малы.

С не меньшим трудом, чем утром, в темноте, перешел «нашу» реку, удивляясь, почему Элла сидит рядом с собранной палаткой под дождем. Оказалось, что палатку подтопило, и все шмотки теперь мокрые. Мешки стали невероятно тяжелыми. Прохождение ручьев по стволам поверженных временем лесных великанов стал проблематичен из-за набухших скользких грибов и водорослей на их коре. Спуск по бревенчатым мосткам на последнем участке тропы оказался просто опасным - очень скользко. Двенадцать километров под не прекращающимся с вечера дождем, с потяжелевшими рюкзаками не порадовали.

В Пуэрто-Монтте сразу же направились в ресторанчик с обильной горячей пищей и глубоко прогревающим нутро красненьким. Напротив сидел бородач, похожий на отставного хиппи, коий, вскоре, к нам подсел и представился: «Маро Сильвиа, итальянец, живу я тут». Он был уже изрядно наполнен, но продолжал кутеж, жал руку, раз за разом спрашивая, не из России ли я.

Он - мастер резьбы по дереву не у дел. Стал угощать нас сравнительно дорогим вином, в результате отдал последние гроши, и мы ему подкинули на дорогу домой.

С утра сумрачный холмистый лесистый берег без признаков деятельности хомо сапиенса по одну сторону, мелкие скалистые острова - по другую. Серое небо, свинцовые волны, пронизывающий ветер. Один из каменных островов напоминает пенёк, или, при большем воображении, могучую округлую башню затопленной крепости. Ощущение плавания из Листвянки до Баргузина по Байкалу в аналогичное время года, с прибойными наледями на Ольхоне.

В маленьком порту Чайтен бойкий бородач-водила микроавтобуса уже поджидал клиентов на юг. Поехали с молодой парой нелюдимых холёных голландцев и кучей юных бэкпеккеров из Израиля. Красота и захолустность дороги, именуемой Каратера Аустрал, превзошла все ожидания. Сотни километров по узенькой грунтовке, где почти никого не встречаешь, а природа вокруг затмевает пресловутый парк Науэль Уапи полностью! С самого начала не менее пяти водопадов по 60-70м, падающих с непривычного вида гор, на которых, прямо от линии снегов начинается тёмно-зеленый низкорослый лес, переходящий в пышный буковый с отметки 500 м. над уровнем моря. Близко к морю - все те же пышные дождевые леса, папоротники почти тропических размеров и ревень-гигант, есть пихта. Моросит без конца.

Обед в одиноком селении близ мощной реки, которою и на карте страны – то не разглядишь, настолько коротка, но сток её сопоставим с Окой. В округе – сотни водопадов! Наш маршрут пролегал вдоль длинного озера на границе заповедников Лаго Росейот и Ластариа, через поселок на глубоком фьорде и, далее, по затяжному серпантину, - на высокий массив со снегами, водопадами, глухими лесами. И все это по территории - Национального парка Куэлат. Тут видно, как много леса продал Пиночет мультинациональным компаниям под полное сведение, чем и Россия сейчас занимается, в то время, как заповедь выживания очевидна: не пускай японца с пилой и граблями к себе.

Кояке – городок невзрачный, весьма замусоренный для Чили, но, все же, меньше, чем поселки Гватемалы и Эквадора. Полно старых «Жигулей» и «Нив». На центральной улице - магазинчик с загадочной надписью на английском «Совьет джинс». Неужели, заодно с автопродукцией сюда поставляли и текстиль? В частном приюте «Каса Бланка» сняли комнатку и дорвались, наконец, до печки-буржуйки – посушить шмотки. Утро посвятили поискам транспорта. Экцентричный бородач, вчерашний наш водила, лишь привнес путаницу, заявив, что в сторону парка Серрос де Кастийос очень трудно найти машину. Есть дорога, а машина найдется. Вскоре был отловлен парень, заявивший, что поедет в час дня на микроавтобусе.

Затарились в супермаркете (даже в такой дыре...), нашли даже стенку с сыплющимися деньгами, прихватили слегка. Абрикос огромный радует душу, он не хуже, чем в Средней Азии, а вот сала и черного хлеба покати шаром даже на этих прохладных таёжных пространствах, как и на всем материке, собственно. Косный народ, куда местные немцы в своих чисто немецких посёлках смотрят?! Или тайком в своих колониях мнут, мерзавцы?

В микроавтобусе попался болтливый сосед, подчеркнувший, что он баск, а не испанец, все рассказывал о поездке на остров Чилоэ. Туда, по-хорошему, тоже бы следовало попасть, там много реликтовых лесов уцелело. Высадились на повороте перед грязной грунтовкой, ведущей в парк, чуть не забыли в машине деньги и документы. 18 км отпахали по грунтовке. Поначалу на дороге было полно коров, потом местность стала совсем дикой, коровы исчезли, а нам открылся чудесный вид на скально-снежный массив с множеством готических черных шпилей. Пришлось совершать 3 переправы по мелким, широко разливающимся притокам, можно босиком. Последний приток уже достал, не хотелось вновь разуваться, и я прыгнул на корягу, проткув изрядно ладонь об нее. На переправах встретили пару молодых швейцарцев, двигающихся в том же направлении.

Вскоре четкая граница парка с оградой против скота. Сова, сидящая на буке позволила сделать фото с совсем близкого расстояния.

Болотце. Тропа вывела на прекрасную обзорную площадку, с дурацким значком, извещающим, что фотографировать следует, мол, только здесь, но вершины затянуло туманом. Видны лишь рваные леднички под скалами. Заночевали.

С утра затяжной подъем на перевал. На подъеме «сделали» молодых швейцарцев (измелчал горный народец, коренной жительнице плоской болотистой дельты уступил), горы плотно затянуты туманом, виден лишь прекрасный лес. Странные оранжевые грибы, вроде карамелей, на пнях. Перевал Серро Пенон очень простой, с плоской седловиной под глубоким снегом. Всего-навсего 1453м, 1А со звездой (на спуске- крутой конец ледника). На спуске над - нами висячий ледник и скрытая перегибом вершина Малого Серро Кастийо. Обед на ягодной поляне. Вновь добротная, ухоженная тропа. Упавшие на неё стволы старательно пропилены. Переправа же оказалась непростой, рискованной, по скользкому стволу. Еще один буковый лес с нехитрым сортиром для палаточного лагеря (но никого не видно вовсе, следов свежих тоже). Швейцарцы ушли по другой тропе вниз. Вышли под четвертый массив с висячим ледником, это оказалась обратная сторона Малого Кастийос.

Спустились по крутой сыпухе. Попытка обеда. С ветром, вроде, полегчало, не то, что на седловине. Разложили сухой паёк, распечатанный рюкзак стоит рядом и в нем не менее 12кг еще. Вдруг бешеный порыв ветра поднимает с легкостью эти 12кг и уносит вниз по ручью. Пакет с мусором несется еще дальше, а вместе с ним и очень легкая крышка от кастрюли. Долго собираем пожитки по сорокаметровой траектории полета мешка. Конечно, вся еда попадала исключительно в ручей и приходится на нее налегать вскоре. Мешочек с мусором нашли намного ниже, а крышку найти не удалось. Так запакощивают природу даже те, кто ненавидит ее засорение...

Идём по грунтовке вдоль Ибаньос. Здесь все чертовски напоминает долину Сырдарьи, или Нижнего Зеравшана, с тугаями и песчанными отмелями, глинистыми обрывами. Попадаются тополя. Часто растения с ведьмиными мётлами, к югу- все больше. После 6 км по грунтовке нас подбирает джип, арендованный молодой парой израильтян у местного держателя проката (в районе Вийяррики), родом он оттуда же, с Земли Обетованной. Подвез пару км. до маленькой деревни Вийя Кастийо, где узнаем, что прямого транспорта до большого озера нет, надо сперва пройти с десяток км. до поворота.

Идем немного назад, к лесу, для ночевки. Дров изобилие, а главное - сухих, здесь уже иной климат, чем в горах. С утра повезло, после пары км. пешком подвезли на скотовозке местные фермеры. Подвозят тут, ежели по-пути, бесплатно. Долгое ожидание автобуса на холодном перекрестке у фермы. Микроавтобусом до порта, недалеко от которого - большой водопад и наскальные рисунки, но времени нет на всё. Желтоголовые ибисы стаями.

Теплоходик набит битком. Озеро Лаго Буэнос Айрес не из малых. Не меньше Иссык-Куля, не короче Балхаша. По одну сторону вода удивительно бирюзовая, по другую - пронзительно ультрамариновая. Берега безлесые, уже зона пампы, сухо. На борту опять та же молчаливая голландская пара, что была и на первом судне. Порт Чили-Чико встречает помпезной надписью на английском: Welcome to Chile-Chico, city of sun. Population 1341, altitude 310m...” и так далее. Остается загадкой, почему эта деревушка в 1341 житель именует себя даже не таун, а поболее. Багаж перевозится на гужевом транспорте частично. Автобус тут же подбросил до границы, где таможенный работник долго бегал с узбекским паспортом к начальству выяснять, что делать с этой диковиной. Виза не вызывала доверия, не иначе терракт замышляется В паспорте написано по-английски, что сей документ выдан узбекским министерством иностранных дел, а доблестные пограничники решили, в итоге, что я – сотрудник упомянутого министерства, и отнеслись ко мне с пиететом.

Пейзаж совершенно среднеазиатский: выжженная трава, сухие морщинистые серо-желтые склоны гор, тополя. Безоблачно, ветер с пылью. Разговорились с приятным немцем, украшенным серьгами, и его женой - эквадорианкой африканского происхождения, с которыми потом долго двигались параллельно. Потом еще к нам примкнула молодая пара англичан. Он- златоволосый бородач, которого я окрестил про себя Айвенго. Вместе решили ехать не прямо на юг, а, делая огромный крюк на восток, до самого побережья Атлантики, поскольку выяснилось, что так не только дешевле, чем по прямой дороге по предгорьям, но и быстрее, несмотря на то, что дорога длиннее раз в 5. Всё дело в её качестве.

Обед на террасе в стикхаус. Мясное изобилие- типичная Аргентина. Если уж дают мясо, то такой шматок, что голоден не останешся. Немец заявил, что одна из тяжелых проблем в Германии на нынешний день- русские. Так они именуют тех, кто в России считается немцами. Дело в том, что прибывающим из России правительство выдает подъёмные в 20тыс. евро, что очень раздражает местных, которые должны годами пахать, чтоб накопить такую сумму. Узнав, с кем он разговаривает, он начал смягчать, объясняя, что им, мол, обидно. Остановка в грязном городишке нефтяников, среди выжженной ветренной пампы, усеянной на десятки км. вокруг пластиковыми пакетами с мусорок. Пыль забивает глаза. Огромные участки пампы разгорожены весьма условными изгородями- провлокой, навешенной на столбики. Вдоль этой изгороди мы ехали на скоростном автобусе двадцать часов. Ландшафт всё унылее, стало вовсе плоско, без единого холма. Вокруг поселков - гирлянды из пластика на кустах. Вдали скачут ламоподобные гуанако. Утром проснулись - за окном всё та же степь.

В Рио Гайегос смена автобуса на еще более шикарный туристический «мерседес», едем на северо-запад. К обеду спустились в котловину бирюзового озера Архентино с цепью снеговых Анд за ним. Желтая пампа подходит прямо к озеру с одной стороны, ледники обрываются в него с другой. В местной туристской Мекке - Эль Калафате - нашли с трудом приют по сходной цене. Приобрели билеты на завтрашнее утро - до знаменитого, легко доступного ледника, и на вечер к Фиц-Рою.