Записки о 5 походах в Патагонии Владимира Бородина (Узбекистан) и Эллы де Воохд (Нидерланды) в декабре 2004-январе 2005г.

На волю, в пампасы!

Некогда, когда я был в нежном возрасте, одна из картинок в приключенческих книгах действовала на меня завораживающе… На ней экспедиция, разыскивавшая капитана Гранта шла через Анды, вершины которых были показаны невероятно острыми.

Позже думал, что художник явно перестарался, прямо в духе американских трансценденталистов. Побывав в тех краях, убедился, что фантазия художника, как и не бывавшего там никогда Жюля Верна, совпадают с реальностью.

С узбекским паспортом, надо сказать, пришлось побегать за визой для Чили и Аргентины. По 6 раз в каждое посольство, да еще и заплатить немало, в отличие от граждан Европы, с коих не берут ни гроша.

Наконец ночной перелет из Мехико в Санъяго де Чили. В начале посадки посветлело и стало видно массив Аконкагуа, хотя и трудно было выявить ее саму среди близких по росту пиков. Вскоре замаячили совсем близко безлюдные, выжженные, совсем казахские, серо-желтые холмы. Долина Сантъяго обозначилась вяло-зеленоватым оазисом. Лоснящийся гигантский аэропорт, мягкого чистого автобуса… Впечатление совершенно сытой страны.

Шеститысячники, при всех их сияющих снегах, уже почти неразличимы сквозь пыльную дымку 5-миллионной агломерации. За исключением редких пальм и еще 2-х странноватых видов, растительность на улицах щемяще знакомая с детства: тополь, айлантус - вонючка, что-то вроде ясеня, карагач. Да и дома многие вне центра - тот же Ташкент. Субтропики пустынной зоны, особого богатства флоры ожидать и не следовало. Самая сухая пустыня мира (в Перу) поблизости.

Центр оказался полон добротных эклектичных зданий конца 19-го, начала 20-го века, похожих на московские. Недалеко от бульвара нашли рекомендуемое в Лонели Планет пристанище для бэкпеккеров «Каса рохо», ибо город не из дешевых. Атмосфера там сродни аналогичным заведениям в Непале: гам толпы разноязычных юнцов, громкая музыка, но есть в этом свое очарование. Преобладают американцы и немцы. Владелец- австралиец. Приятное здание 19 века с резьбой по дереву под крышей. Отравила впечатление лишь хамоватая чилийская дева- администратор, упивающаяся своим американским выговором, отметшая наши потуги выразить мысль на испанском. Горные гиды и шведка- сотрудница оказались более любезными и дали немало полезных советов: куда пойти за билетами и как ехать дальше.

На местном Уолл-стрите, полном помпезных банков и висящих поперек улиц рождественских фигур в полный рост, поменяли деньги, вернее, взяли из стены, что в этих странах оказалось не труднее, чем в Европе, даже в мелких поселках, и купили обратные билеты.

Все дорого, фешенебельно и фильдеперсово. Фрукты дешевле, чем в Европе, едальни и автобусы, как выяснилось - тоже, но дороже, чем на севере Латинской Америки.

Народ - куда крупнее и европеестее, чем в Центральной Америке. Преобладают креолы - чистые потомки переселенцев. Чистой индейской крови почти не осталось, как и в Аргентине.

После Гватемалы и Эквадора поражает чистота улиц. В столице есть даже баки для разных сортов мусора - почти Европа! После последнего экономического кризиса Аргентина уступила Чили пальму латиноамериканского экономического первенства по уровню жизни.

В центральном парке открытая выставка фотохудожников. Одно огромное панно - голографическая панорама, надо смотреть в специальных очках, иначе глаза очень раздражает. Изощряются неимоверно- обратная сторона демократии налицо и здесь уже, могут голландцев переплюнуть: какой-то апофеоз человеческого уродства, выставленный напоказ. Основная тема- тело. Аршинные фотокомпозиции представляют немало занятных вещей, но преобладает выставленный напоказ неореализм неимоверно морщинистых, складчатых, безобразных старческих нагих тел, или, если молодых, то - с порнографическим душком. Что бы сказал дедушка Пиночет?

Утром выяснилось, что разница во времени с Гватемалой не 2, а 3 часа, ибо здесь добавилось летнее время. Все расчеты попасть вовремя в аэропорт рушились! Пришлось брать такси. В аэропорту оригинальный образчик монументального искусства: пирамида из пластиковых чемоданов, высотой метров двадцать. Перелет над унылой равниной. Поля, холмы с рощами. Высота основного хребта Анд заметно упала, продолжая сходить на нет вплоть до конца континента. Вот уж нет более сухой травы, климатическая зона сменилась, появились хвойные деревья.

Сели в Темуко - достаточно крупном для малонаселенной южной части страны городке. Возле него ещё немало сельхозугодий и поселков, которые редеют южнее. Провинция Араукана названа в честь реликтового хвойного дерева араукарии, плоды которого, похожие на кедровые орешки, служили основным питанием крупнейшему из патагонских народов - индейцев мапуче. По некоторым картам Патагония начинается уже здесь, в районе отрицательной зимней изотермы. Начиная с 39 градуса ЮШ возможны краткие зимние заморозки. Несмотря на это, здесь, как и на юге Европы, сажают пальмы рядом с хвойными деревьями, местными и завезенными.

На автостанции торговали аппетитными печеными пирожками, оказавшимися на вкус вроде узбекской самсы.

Дорога лесистая, пейзажи - вроде центрально-европейских или новозеландских, с обилием полей, рощ, тучных коров, при полном отсутствии людей. Признак страны без демографических проблем. Далее - большое озеро, с берегами, застроенными богатыми дачами. Через курортное место Вийяррика добрались в поселок Пукон, где сели на попутный автобус до поворота в национальный парк Вийяррика. Места становились все холмистее, лесистее и краше. От поворота предстояло еще пилить 12 км. до границы парка. Грунтовка шла среди ферм с мериносами, потом начался буковый лес с огромными пышными южными буками. Миновали деревянную деревню - колонию баптистов-изолятов, и посмотрели на мощный водопад высотой метров в 20, с радугой. Проезжающие транспортные средства следуют исключительно нам навстречу, попуток нет. Прошли последний, в два двора, поселок. Дорога трансформировалась в широкую тропу. Местный владелец дачи подвез пару километров на джипе.

Наконец, развилка, доска с надписью «Национальный Парк». На кордоне никого не оказалось, проникли на халяву. Пршли пару ферм, встретили мужика с берданкой… В конце концов тропа стала действительно тропой, и мы остановились на ночлег, разбив палатку у реки на месте гари, поросшей молодыми пучками бамбука, проклюнувшимися среди поверженных могучих стволов. Начало парка не внушало оптимизма по-поводу надежности охраны природы.

После захода солнца стало очень сыро и холодно. Порало полное отсутствие кровососущей фауны в столь влажном лесистом месте! Не переставали удивляться и далее отсутствию комаров. Вот стаи желтоголовых ибисов имелись.

Развести костер не только не просто, но и занятие не из приятных, все же - зона реликтовых умеренных полудождевых лесов. Перед сном, выглянув из палатки, узрел совершенно нагло сиявший посреди неба Южный крест, теснящий прочие созвездия. Надо отметить, что крест отнюдь не православный. С утра прошли последнее строение из досчатых чешуй, с такой же кровлей и надписью «Христос наш Господин», и коровье место, за которым начался нетронутый лес буков с богатейшим подлеском из папоротников. После болотца тропа резко пошла вверх, и мы очутились в доисторическом лесу, полном араукарий .

Законсервированный Юрассик Парк! Молодая поросль араукарий не подает особых надежд- слабые, кривые...

Выйдя на гребень, тропа оказалась среди пятен снега, типичных для Тянь-Шаня в мае выше 2000м. Здесь гораздо ближе к экватору, а снег, поди ж ты, лежит на отметке 1000 м. Особенности климата не переставали поражать.

Особенности природы Патагонии, в первую очередь - наличие реликтовых дождевых лесов умеренного климата, объясняются странностями ее климата. С одной стороны - это присутствие холодного течения у её побережья и постоянная облачность во влажных районах произрастания лесов, позволяющая, несмотря на парниковый эффект, существовать самому близкому к экватору континетальному леднику на высоте всего чуть более 1000м, с другой - мягкость такого влажного климата, почти безморозные зимы у побережья на широте Голландии и Южной Камчатки.

Впереди возник классический курящийся конус вулкана Вийяррика, 2850 м, утопающий в снегу с отметки1500м, с оттаявшей от гермесова адова тепла верхушкой. Напротив - второй вулкан, слегка пониже и без завершенности форм, не активный, без плеши на верхушке. Еле заметная тропа ведет по голым, усыпанным шлаком отрогам к перевалу. Обед на ручье. Снуют многочисленные ящерицы, не сильно переживающие по поводу близости снега. С перевала (некатегорийного, 1740м) вид на прекрасное озеро Лаго Азуль.

Как выяснилось позднее, тропа вела, без потери высоты, над обрывами к озеру, но, поскольку она была под снегом, мы поперлись резко вниз, к манящему побережью. Оказалось, что там не просто и, даже, опасно для спутников, не желающих уметь пользоваться ледорубом. На мой вопрос «а помнишь ли ты после прошлогоднего похода, как следует зарубаться при падении?», последовал бойкий ответ, мол, конечно же, нет!

Ближайшие склоны озера скалисты и безлесы, вдали видны рощи. Поскольку нет приличной топосновы, а лишь карта страны, да паршивая схема из Лонели Планет гайд, пришлось набирать назад сброшенную сотню метров и искать тропу.

Вскоре вперди замаячил великолепный острый конус вулкана Ланин, что на границе с Аргентиной, - явно доминирующая вершина с изысканными изломами нависающего ледника. Найти тропу было непросто, спустились по снегу до дальней оконечности озера, где, как явствовало из паршивой схемы, должна быть точно тропа. Нашли сразу, да еще со следами групы туристов, повстречали еще и 2-х местных рыбаков, пресекли заболоченную пойму, но на лавовом поле - вновь потеряли тропу.

По сравнению с печальным опытом Камчатки, туземные лавовые поля пресекались еще легко и просто. Ночь на гребне с видом на алеющий при закате конус Ланина. Удалось даже наскрести веточки чахлого кустарника для костра, что далось легче, чем в сыром лесу. Спали на снегу, чтоб не повредить палатку острыми кусочками лавы.

С утра миновали лавового кентавроподобного Будду и, по излишне промаркированной турами тропе, прошли к Лаго Бланко- серому мрачноватому озеру, окружённому острыми скалами и вулканической пустыней.

Проковыляли по краю широкого древнего кратера с видом на Вийяррику и, между связкой 2-х прервалов, пересекли нелегально кусочек Аргентины, где пообедали с отменным видом на Ланин и парящими кондорами прямо над головой. С н-к перевальчика прекрасный вид на две лесные долины с араукариями и два острых пика вдали, один из которых был совсем лишен снежного покрова, зато украшен скальными остриями, короной обрамляющими основной шпиль.

Спуск по языку снега под уступ с 2-я низвергающимися водопадиками, метров по тридцать высотой, и, далее, в глубокую лесистую долину с озером, замкнутую скалистым отвесным цирком. Мелкие буки с висящими мхами. Чем ниже в долину, тем выше деревья вокруг. Обилие папоротников ниже 1000м и начало малоприятного болота, в котором пропадает тропа. Вокруг скачут кормленые зайцы.

Ночь в сыром месте под огромным буком, среди пышных трав, псилофитов, мелких бамбуков, рядом с руслом ручья, забитом валежником и старыми мшистыми корягами. Перед сном заметили дюжего паука на потолке внутри палатки. Пришлось вылезать из спальника и выбрасывать жирное существо. Утром он сидел на кусте рядом - бежевый, мохнатый, до 6-7см длиной.

С утра спуск по тропе, плотно заваленной поверженными возрастом и ветрами толстенными стволами, которая круто сбежала по отрогу и продолжала свой бег по весьма пологому лесистому склону. Ностальгия по исчезнувшим дубравам Европы... Розовые ягоды, весьма бесвкусные.

Вскоре тропа превратилась в колею и вывела к грунтовке, где тут же поймали машину с чилийскими малярами, едущими вдоль озера до границы. От чилийской таможни, которая вовсе не интересовалась нами, прошли пару километров по великолепному, чисто араукариевому, лесу, с видом на обратную сторону Ланина, до аргентинской таможни, напоминающей романтичный деревянный островерхий мотель, да еще с камином, где пообщались с самыми любезно-ласковыми таможенниками, каких доводилось встречать где-либо. Даже паспорт цвета знамени пророка Магомета их не шокировал, а лишь возник вопрос: где, мол, страна такая - Узбекия?

Пришедший через 2 часа пустой автобус подвез за немалую цену до Хунин де Лос Андес- ветренного пыльного «глубоко казахского», за исключением более добротных построек, городишки, затерянного среди пампы. С удалением от гор климат резко изменился.

Попадаются гаучо в кожаных самбреро, бурых жилетах, широких кожаных штанах, красных шейных платках…

Продолжение следует ...