Несколько лет я пыталась жить тихой спокойной жизнью и не размахивать как Дон-Кихот ветряными мельницами. Но наступает момент, когда уже не можешь просто наблюдать и бездействовать.

Все люди разные, и даже в страданиях они отличаются. Кто-то своими страданиями разрушает, а для кого-то они служат стимулом для созидания.

Хочу рассказать одну историю. В канун Нового 2009 года, 31 декабря, погиб один из моих участников – Никита Башмаков, который сходил со мной свои первые четверку и пятерку. Через несколько дней после известия о случившемся, мне пришло письмо от его отца, который нашел мой адрес в почте сына.

Никита Башмаков. 2007 г. Ночевки под Джайлыком

Гибель Никиты была такая же нелепая и трагичная, как прошлогодняя гибель Нади и сейчас Сергея. Они с напарником пошли акклиматизироваться на 2Б, на спуске он упал на участке гребня с разрушенными скалами и сломал ногу. Перелом был не сложным, но к фатальным последствиям привело стечение факторов. Зима, джетбойл отказался работать, связи с лагерем не было. И никто с тех альпсборов, с которыми он тогда поехал в Уллутау, не забеспокоился, что парни не вернулись к новогоднему застолью. В итоге, напарник Никиты всю ночь тащил его сам в одиночку по снежным склонам. Тащил до утра, но они оба не смогли дотянуть. Один не успел дотащить до палатки, другой не смог продержаться и умер, вероятно от совокупности болевого шока и переохлаждения.

Для родителей Никиты, конечно, это стало ударом. Хоть у них тогда и была возможность похоронить сына, в отличие от родных тех, чьи тела не смогли спустить, и они остались лежать в горах, но отец Никиты написал, что хочет поставить крест там, где погиб сын и каждый год приезжать с женой и молиться за него. В итоге, решили установить крест на скале-останце, возвышающейся над тем местом, и назвать ее «Скала Никита». Я предложила, помимо установки креста, пробить на этой скале мультипитчевые маршруты и провести Кубок Памяти. Потому что в прошлом Никита с другими ребятами перед восхождением на Джайлык смотрели на эту скалу и обсуждали, как круто было бы полазать на ней.

Андрей Васильев поддержал проект и выделил необходимое оборудование – болты, станции. Летом Липецкая Федерация альпинизма организовала аальсборы в Адырсу. Ребята занесли и установили крест. Команда моих участников из Самары, которые вместе с Никитой были волонтерами на МФА в Узунколе, подняли оборудование – генератор, бензин, перфораторы, железо и пр. Антон Гладышев из Липецка и Дима Скотников из Самары пробили четыре маршрута, на которых в тот же год прошел первый Кубок Памяти. Папа и мама Никиты были на этих соревнованиях главным судьей и секретарем, две недели они жили под скалой и выпускали команды на старт. Так как железо осталось, то на следующий год мы с самарцами пробили еще один маршрут, более простой, чтобы не только продвинутые скалолазы могли лазать, но и начинающие альпинисты.

Скалы Никита. Кубок памяти

Прошло почти 20 лет. И хотя «Скала Никита» не стала мегапопулярным скальным массивом, так как находится на высоте почти 4000 м и подход от базы Уллутау занимает 3 часа, но это был первый объект на Кавказе с оборудованными маршрутами, еще до того, как освоили скалы Тырныауза. Альпинисты имели возможность тренироваться между восхождениями в дни отдыха. Недавно я узнала, что и до сих пор на тех маршрутах лазают.

Это история о том, как родители нашли в себе мужество трансформировать свое горе на созидание. Они сделали лучшее, что могли – вложили свое сердце в то, чем жил их сын, в то, что было для их сына важно и значимо. Это также история о том, как друзья не пожалели времени и сил ради памяти друга и ради поддержки его родителей. Вся акция проходила на безвозмездном чистом энтузиазме. Если не считать вентовское железо, все остальное – без поддержки спонсоров и сбора средств. Ребята поехали на свои деньги в горы и вместо совершения восхождений заносили крест, чистили скалы, пробивали трассы.

Почему? Потому что, можно сделать в жизни что-то во имя жизни, чтобы оставить не горе и «разбитое корыто», а добрую память, как об ушедших людях, так и после себя.

Еще одна история. В 2012 году на женский альпинистский фестиваль в нацпарке Зайон в Америке поехали две девочки, еще начинающие альпинистки. Одной из них была Надя Оленева. Ее напарнице отказали в визе, а без нее Надя не хотела ехать, потому что не с кем лазать. Благодаря моим американским друзьям, которые помогали с организацией того фестиваля, удалось через аташе решить вопрос с визой, и поездка девочек по воле случая и везения в итоге сложилась. Надя буквально горела скалами, стремилась как можно больше лазать. Но ее напарница не была готова к сложным маршрутам. Поэтому, когда мы с Никитой Скороходовым собрались на культовый бигвольный маршрут Touchstone Wall, Надя спросила можно ли полезть с нами. То восхождение стало одним из самых приятных и комфортных восхождений в моей жизни. Надя очень органично вписалась в нашу связку. Она быстро все схватывала, работала очень спокойно, не лезла без необходимости на рожон. И главное, с ней было психологически комфортно и спокойно.

Touchstone Wall. Внизу Надя на станции

Через несколько лет я увидела Надю в номинатах премии «Стальной ангел», а потом наблюдала ее быстрый взлет. Было приятно вспоминать ту девочку из Зайона и видеть, как утенок превратился в лебедя.

И вот на Дхаулагири я буквально стала последним человеком из внешнего мира, кто был на связи с командой перед гибелью Нади. С тех пор весь прошедший год размышляла о том, почему так сложилось, что наши с ней дороги так плотно пересеклись в самом начале ее пути в альпинизм и в конце его. Какая в этом сакральная задумка судьбы?

И почему есть люди, с которыми проводишь рядом годы, а в момент их ухода испытываешь только грусть, и есть те, с кем пересекаешься лишь однажды, но с их уходом такое чувство будто оторвали частичку души – раз за разом, день за днем эмоционально и мысленно к ним возвращаешься.

Надя под Дхаулагири. Фото из архива Романа Абилдаева

Возможно, Надя, Митяй, Сергей, которые стали примером, образцом, источником вдохновения для многих и многих альпинистов, возможно даже их уход послужит во имя чьих-то жизней. Пусть их гибель, как и гибель Никиты, не будет больше нелепой.

Цель моих постов, мой посыл – сохранить жизни от трагических НС, вызванных нелепыми обстоятельствами и бессмысленными экспедициями.

Делайте ради памяти близких только то, что направлено на созидание. И пожалуйста, не забывайте, что жизнь каждого человека – это самое ценное. А также то, что у каждого человека, отправляющегося в горы, есть свои родители, которые будут также невыносимо страдать, если их ребенок не вернется.

Читайте на Mountain.RU:

«Всё так или иначе решается, а человеческая жизнь – она не возвращается»

Нади Оленёвой больше нет с нами

Запретная тема

Гашербрум IV. Дневники Мити Головченко

Гашербрум IV. Как это было

Хроника экспедиции