При вводе Логина и Пароля,обратите внимание
на используемый Вами
регистр клавиатуры!
|
|
|
|
|
Подсказка
|
||
|
При вводе Логина и Пароля, обратите внимание на используемый Вами регистр клавиатуры! |
||
|
|
|
|
|
||||||||||||||
|
||||||||||||||
|
Автор: Юрий Кошеленко, Ростов-на-Дону
Культурные коды альпинизма. США и Япония
Массив Транго 1999 г. Наше первовосхождение на Западную вершину, та что ближе всего слева в кадре
Начнем с США. В отличие от Европы, где горы были частью национальной идентичности, в США до середины XX века горы были чем-то вроде «пустой земли» — препятствием, которое нужно преодолеть, а не вершин, на которые интересно подняться.
Сьерра-Невада, Каскадные горы, Тетоны, Аляска это основные горные районы в которых альпинизм, как диалог человека с горами начался в 30/40 годы 20 века в США. Восхождения тех лет — в основном горный туризм и немного простых скал. Люди вроде Джона Мьюра были натуралистами и защитниками природы, а не альпинистами. Они ходили по тропам, восхищались видами, но не пытались лезть по отвесным стенам, хотя считается, что Мьюр первым сделал восхождение на Каседрал Пик в Таоламне еще в 1870 х,? Начало 20 века: основан «Американский альпийский клуб» в 1902 году. Большинство учредителей клуба были с Восточного побережья США, некоторые — со Среднего Запада, Вашингтона и Аляски, но эти люди были исследователями натуралистами, а не альпинистами в европейском понимании. Знаменитый теперь AAJ начал издаваться клубом с 1929 г. Впоследствии главной площадкой университетом американского альпинизма становится долина Йосемити. Изначально на этих гладких гранитах 1930-1950-е применялось глухое ИТО. Стиль осадный ни какой эстетики, надо просто взгромоздится на скалу, как только можешь. Первые восхождения в Йосемити были именно такими. Это были попытки «взять» стену любым способом. Лестницы, молотки, огромное количество крючьев. Стена рассматривалась как враг, которого нужно победить, пробив себе дорогу. «Цель оправдывает средства». Главное — встать на вершину. Лишь с появлением на арене Джона Салатэ и Ройала Робинса начинает формироваться собственный этико-философский подход к альпинизму, естественно он идет рука об руку с новыми техническими средствами, такими как твердыми крючья из легированной стали Салатэ.
Именно в это время приходит понимание что главное в горах это фронтир (подвижная граница умения и навыков, изначально в истории США фронтир - освоение западных территорий). И далее американский альпинизм становится не просто спортом, а маркетинговым проектом национального масштаба с философией «Фронтира» (Frontier), перенесеннoй с карты в психологию.
Джон Гиллис писал: «Американский альпинизм — это занятие, где география становится частью психологии, а граница — мерилом самосовершенствования».
В какой то момент инженерный героизм — сделать невозможное любой ценой, используя технику и упорство у таких альпинистов, как Уоррен Хардинг (первый на Эль-Капитане через “Нос” в 1958 году свобода, ирония, пофигизм к этике, если надо, засверлим болтами всю стену), уступает подходу Робинса: количество железа разрушает характер восхождения.
Новый этап передвижения “границы” делают “Stone masters”: Джим Бридвелл, Джон Бачар, Рон Каук, позже Тодд Скиннер. Вдохновляясь европейскими идеями (Бонатти, Месснер), «камненные мастера» формулируют американский вариант: стену следует проходить свободным лазанием настолько, насколько это возможно. Альпинист обязан ограничить воздействие на скалу и соблюдать этику первопрохождения. Для Бридвелла «чистота» стиля заключалась в сохранении вызова, который оставил первый восходитель. Он считал аморальным упрощать маршрут, забивая дополнительные болты там, где первопроходец рисковал жизнью. В этот момент американская культура на больших стенах встречается с британской трэдфилософией: максимум внимания к риску и психологии участка, отказ от постоянного железа на маршруте. Начинаются свободные повторы классических ИТО-маршрутов: сначала отдельные участки, потом целые линии. На американский альпинизм также повлияла контркультура 60-х (битники, хиппи, отказ от общества потребления). Горы стали местом, где можно переизобрести себя. Если в Альпах ты следуешь правилам предков, в Йосемити ты создаешь правила во многом сам. Закладки, а в последствии френды, по сути развитие идей Абалаковского эксцентрика (многие американцы до сих пор не признают приоритет Ray Jardine, который запатентовал Friends, как многокамерные эксцентрики), делают возможным переход, к чистому трэдовому лазанию на гранитах Йосемити, на Ред Рокс в Неваде, Зайон в Юте, Тетонах в Вайоминге, в Боулдере (Boulder) и Клир-Крик (Clear Creek) Колорадо, Moab (Юта) (включая Indian Creek) и др.
Позже в 80-90-е в США приходит французская спортэтика: пробитые болтами трассы, лазание на пределе, до срыва без мысли о закладках.
В Йосемити побеждает консервативный лагерь:
Эль-Кап и трещины — трэд-территория. Болтинг — только на пустых гладких стенках, где нет естественного рельефа для закладок, уступка европейскому спорт-клаймингу. Йосемитская школа дала миру таких замечательных соло альпинистов и любителей приключений, как Чарли Портер он без понтов сделал пять первопроходов на Эль-Kaп, завершил в одиночку восхождения на Асгард в Баффиновой земле, и…просто молчал об этом достижении. Но несмотря на крайнюю сдержанность Портера, слух о его подвиге все же стал достоянием общественности. Лин Хилл, прекрасная скалолазка (первый проход свободным лазанием Эль-Капа по Носу), американский символ свободного лазания на больших стенах, ее и Алекса Лоу записку я снял в 1995 году с пика 4810 (п. Одесса) в Каравшине (Памиро-Алай). “Laife is Kaif, они пролезли маршрут Русяева свободным лазанием. С Алексом мы впоследствии в 1999 пересеклись на Большом Транго. Алекс Лоу был универсальным альпинистом, он делал восхождения и на большие стены и микстовые маршруты в больших горах, а не только в теплой Калифорнии. Безусловно сильно повлияла на американский альпинизм Аляска: вершины Денали, Логан, Хантер и гранитные “зубы” района.
На самом деле элемент состязания в американском альпинизме был всегда, импринт заложили еще Роббинс-Хардинг, нет сомнения, они соревновались. Этому способствовала так же пресса, вершина Эль-Капа, если не лезть по стене вполне доступна. Эль-Капитан уникален тем, что за всеми восхождениями можно легко наблюдать с дороги, а в последствии встречать героев достижения, при выходе на вершину. Можно сказать, что это единственный в мире такой доступный гранитный колосс для широкой демонстрации своего уровня. Маршрут Нос начали бегать на скорость: Дин Поттер и Ханс Флорин, братья Хуберы из Германии, Алекс Хоннольд и Томми Колдвелд, они тоже соревновались, сейчас рекорд меньше 2 часов.
Но американский альпинизм это не только Йосемити: известен кулуар Хорнбейна на Эвересте, первопроход Кангчунгской стены Эвереста, соло Джеффа Лоу на Шишапангму в 1991, его же соло-первопроход на Айгер в феврале 1991. Джефф Лоу был важным популяризатором экстремального ледолазания в 70-80-х годах. Именно он ввёл в широкую практику технику «драйтулинга» и микстового лазания. В какой то момент, поскольку в США много глянцевых журналов, подкасты, тв площадки, сложилось так, что чтобы заявить о себе, нужно обязательно сделать неординарный соло подъем. Довольно быстро создалась уникальная культурная система со своим специфическим фронтиром, элементами соревнования, медийной репрезентацией, внутренней философией и амбициями, которые часто воспринимаются как наивная или дерзкая претензия на глобальное лидерство. В результате мы имеем мифологизацию собственной школы: “Best in the World” — не всегда скромно, но хорошо продается. Акцент на индивидуальности: альпинист как герой пути, не как часть команды (в отличие от традиции СССР). Присутствие нарратива победы над страхом/собой/стеной, постоянный перенос границы, “до” и “после” во всем. Американская культура честно и открыто работает с понятием личного бренда: если ты сделал что-то великое — расскажи об этом как можно шире, задержись в кадре и поблагодари маму. Восхождение стало не просто подвигом, а проектом, который нужно продать спонсору, фонду выдающему гранты, бренду и медиа.
Коммодификация (превращение в товар) одна из самых важных черт американского альпинизма: когда восхождение становится «проектом» для спонсора, страдает чистота мотивации. Возникает конфликт между долженствованием перед горой и долженствованием перед брендом. Это та самая точка, где чистота и смыслы альпинизма сталкивается с матрицей коммерции.
О монетизации своих достижений следует мыслить постоянно. Однажды мы организовали с моим приятелем Карлосом Булером (Карлос прежде участвовал в первопроходе Кангчунгской стены Эвереста) экспедицию в Ронгшар, Тибет. В Ронгшаре: Коля Тотмянин, Булер и я пролезли северную стену Менлунгтзе Западной. До нас в районе было несколько экспедиций, в том числе Крис Бонингтон занимался поисками снежного человека. Когда мы через перевал попали в долину Ронгшар, я задал Карлосу вопрос: “Карлос, как ты считаешь, что будет, если мы встретим Йэти?”. Булер не задумываясь ответил: “О, мы станем Очень богатыми”…
Карлос Булер, на пике Кавказ 2002 г.
Конечно, наше прохождение с. стены Менлунгтзе не привело, к досаде Карлоса, ни к какой монетезации, хотя он выложил отчет против нашей договоренности в медиа.
Американская медиасреда склонна объявлять своих героев «лучшими в мире». Это часть национального культурного кода. Но в альпинизме это создаёт искажённую картину. Американский «фронтир» иногда означает игнорирование прошлого. «Мы здесь первые» — может звучать неуважительно по отношению к предыдущим поколениям исследователей. Это «вечное настоящее» лишенное глубины.
Имидж все! Как ты можешь монетизировать свои достижения без имиджа. Культ супер-одиночек (от Bachar до Honnold) прямо вступает в противоречие с классической альпинистской этикой связки и взаимовыручки.
Культурный код американской школы альпинизма — это код фронтира, пионера, инженера и предпринимателя. Самая видимая школа мира, но не всегда самая глубокая или самоотверженная. Они честно и открыто занимаются развитием этики, отражают свои слабости (через фильмы и интервью) и главное — умеют сделать альпинизм видимой философией жизни, а не боевым отчётом с цифрами.
Основа американского альпинизма в движении, инновации, экспансии, но главная его основа в развитом поощрении: ресурсном, денежном и медийном. У наших друзей соперников, команды TNF на Транго бюджет экспедиции превышал наш в 10000 раз, но их мотивация страдала, поскольку они были вынуждены отрабатывать медийно спонсорские деньги, и наша команда “Русский путь - стены мира”, прибыв под гору месяцем позже, догнала их на восхождении и в конечном итоге сделала первовосхождение на Западную вершину, в результате нас с американцами номинировали на Piolet d’OR, как одну команду, такой был курьез. Поэтому, если быть беспристрастным, в коде американского альпинизма имеется некоторая неоднозначность, что проявляется в забывчивости, самонадеянности и соблазне подменить суть имиджем.
Мне кажется американский альпинизм очень быстро стал одной из самых мощных и противоречивых сил в глобальном альпинистском домене, его достижения бесспорны, а слабости очевидны. Он очень сильно повлиял на все позитивные и негативные процессы в горах.
Показателен эпизод соблазнения Анатолия Букреева Скотом Фишером, описанный автором в книге “Восхождение”, приведу его начало: “Скотт поинтересовался, что я делал в Катманду. Я рассказал, что совсем недавно во второй раз поднялся на Дхаулагири. «Работал гидом?» — спросил Скотт. «Да, нет, просто так. Из спортивного интереса, — ответил я. — Появилась возможность присоединиться к грузинской экспедиции и совершить скоростное восхождение. Вот я и пошел». Скотт даже не сразу понял. «Так ты что — не вел платных клиентов?» — спросил он, улыбаясь”.
4810 и Асан, в Каравшине, маршрут Русяева на 4810
Этот эпизод середины 90-х прошлого века фактически некий рубеж, когда из осмысленного спортивного базового альпинизма, в реторе глобального интереса к Гималаям начал зарождаться гомункул - симулякр: “коммерческий туризм-походизм на высокие горы”. Это конечно объективный процесс, без американцев здесь обойтись не могло ни как… Но мы должны понимать, американские медиа сразу отделили “мух от котлет”, в AAJ вы не найдете не одной статьи о “рекордах” коммерческих экспедиций, только статьи критической направленности, как например Анатолия Букреева: "The Oxygen Illusion" (1997) и другие. Прежде гиды зарабатывали в домашних горах, а затем ехали в Гималаи и совершали незаурядные восхождения, сейчас не одна известная вершина не защищена от получения на ее склонах коммерческими турфирмами прибавочной стоимости. Все же, когда гид идет на восхождение с одним клиентом, дух горы в большей степени сохранен. Распределение ответственности конечно не такая, как в обычной альпинистской связке, тем не менее, на горе они одни и диалог с горой, как с абсолютным Иным остается возможным для обоих…Это коренное отличие от массовых коммерческих экспедиций на восьмитысячники, на которых маршрут превращен в Бродвей, где все этапы подъема детерминированны и главное селфи на вершине, артефакт в коллекцию: “Изя и Ося были здесь”.
Unclimbed summits, Meili Xue Shan (Meili Snow Mountain) in Yunnan
Как данность мы имеем фундаментальную разницу в метафизике и мировоззрении Запада и Востока. Западный человек предпочтет не наслаждаться цветом сакуры, хотя и это ему не чуждо. Но ка же после этого не рассмотреть соцветие под микроскопом, посчитать тычинки, пестики и массу пыльцы.
“Внимательно вглядись! Цветы пастушьей сумки заметишь под плетнем”. Это знаменитое хокку (хайку) японского поэта Мацуо Басё, подчеркивает красоту в обыденности, классический пример японской поэзии, где через простое наблюдение природы рождается глубокое эстетическое переживание.
Европейцы действительно обладают императивом «проникнуть внутрь объекта», «расширить ареал познания». Это прослеживается в истории их культуры. Вероятно началось раньше, но особенно видно с эпохи великих географических открытий (XV–XVII века). Колумб, Магеллан, Уолтер Рейли — они не просто открывали новые земли, они подчиняли их, проникали внутрь, изучали, строили колонии. Это же принцип «разобраться, как это работает» прослеживается в науке (Галилей, Ньютон, Кеплер, Декарт, Лейбниц ) и в искусстве (ренессанс и барокко — желание разложить на части и описать все).
Альпинизм во многом продолжение эпохи Великих географических открытий, возник в Европе в XVIII веке, как научное и спортивное занятие. Британцы и швейцарцы шли на восхождения не только за спортом и красотой, а для картографии, геологии, метеорологии. Они хотели проникнуть внутрь горных хребтов, ледников, понять их структуру, заполучить вершину, как точку обзора, знания и власти. Многие (может за исключением итальянцев) европейцы считали, что природа — это объект, который можно подчинить, изучить и использовать. Это подход «конструктивиста»: человек должен действовать, менять, проникать, чтобы понять мир. Гора — это не что иное, как задача для решения.
Традиционная японская культура Ваби-саби “понятие непритязательной простоты, недосказанности, примитивности”, которое восхищается не идеальностью, а естественностью и временностью. Гора в Японии — это не объект для завоевания, а живое существо, которое меняется с сезонами, погодой, временем дня. Ее не нужно подчинять — нужно наблюдать и принимать такой, какая она есть. Ненасилие над природой. Восхождения на Фудзи — это не спорт, а духовный поход. Цель — не завоевать вершину, а очистить душу, ощутить единство с природой. Японцы ценят то, что можно увидеть, если внимательно вглядеться: не только в рельеф в целом, а снежные флаги от ветра, лишайник на камне, тень от скалы, шорох тающего снега. Это противоположное европейскому желанию «разобраться во всем», японская альтернатива «не вмешиваться в ход природы». Гора не должна быть подчинена — она должна быть принята.
Mianzimu, Yunnan
Однако с японским альпинизмом произошел удивительный исторический парадокс.
Казалось бы, японцы должны были бы сидеть у подножия Фудзи и писать хокку, как в приведенном примере с пастушьей сумкой. Но на практике японский альпинизм стал одним из самых жестких, суровых и штурмовых в мире. Мы попробуем понять почему японская созерцательность в горах трансформировалась в нечто иное.
Когда в конце XIX века Япония открылась Западу, она импортировала альпинизм вместе с линкорами, паровозами и пушками. И наложила на него свою этику Бусидо. В 1890 году Ёситаро Сибасаки взошел на пик Цуруги — последнюю из неисследованных вершин Японии, где обнаружил древний меч, оставленный паломниками более 1000 лет назад. В 1905 году был основан Японский альпийский клуб. В 1921 году Юко Маки совершил первое восхождение на Эйгер по северо-восточному гребню в Альпах. В 1936 году японская команда поднялась на Нанда-Кот (6861 м) в Индийских Гималаях.
Японцы восприняли западный альпинизм не как науку (французы) и не как игру джентльменов (британцы), а как путь воина. Вместо созерцания цветка под плетнем, они выбрали смертельную битву с собой.
Стоя у подножия горы, собираясь на восхождение, мысленно представь себе, что ты уже мертв.
Японские экспедиции 1950–70-х годов были организованы с военной дисциплиной. Это была не «экспансия познания», а вопрос национальной чести. Они «умирали, но делали». Осадная тактика помноженная на самурайскую этику. Жесткость к себе: Японский стиль высотного альпинизма славится до сих пор невероятным терпением к страданию. Там, где европеец повернет назад из-за риска обморожения (рациональность), японец пойдет дальше, потому что повернуть — потерять лицо.
Так же и в скальном техническом альпинизме японцы тоже не следовали пути «невмешательства», в этом плане они скорее копировали Хардинга, а не Роббинса. В 1960-70-е годы эра гвоздезабивания в японских горах (Танигавадакэ) характеризовалась тотальным использованием искусственных точек опоры. Они гвоздили скалы железом не чтобы познать их нутро, а чтобы доказать, что японский дух может пройти по абсолютно гладкой стене.
До определенного момента может показаться, что альпинизм для японцев своего рода компенсация за проигрыш во второй мировой войне. После 1945 года Япония была в состоянии коллективного шока и желания доказать миру (и себе) свою силу.
Minya Konka, Gongga Shan (7 556 m)
Прежде чем говорить о послевоенной компенсации, важно понять, что у японцев была собственная, очень древняя традиция взаимодействия с горами, которая не имеет аналогов в Европе. Ямабуси — это горные отшельники-монахи, которые с VIII века практиковали шугё — аскетическую дисциплину в горах ради духовного просветления. Горная природа практиковалась, как священное пространство: В японской культуре горы (особенно Фудзи) — это дом ками (богов). Лазание на них — это не спорт, а паломничество, ритуал очищения. Для ямабуси физические трудности были не помехой, а средством достижения просветления. Это корень японского отношения к риску и боли: страдание — это путь к гармонии.
Японское общество после 1945 года пережило коллективную травму, империя была ликвидирована, пацифизм принудительно стал госидеологией. При этом структура мышления — иерархическая, ориентированная на групповое благо и дисциплину — осталась. Альпинизм выступил легальной ареной, где эту структуру можно было применить без осуждения. Восхождения в горах стали одним из способов показать: мы не агрессоры, мы — исследователи, достойные уважения, «мы не лучше вас», «мы иные, и это тоже ценно».
Пример: экспедиция на Манаслу в 1956 году (первое японское восхождение на восьмитысячник), 16 человек, 350 шерпов, тонны груза, 71 день в базовом лагере. Это была классическая «осада». Умерли двое альпинистов, выполняя долг перед командой. По результату есть холодная констатация: цель достигнута, цена оплачена. Возможно это было коллективное высказывание: «мы способны на предельное напряжение ради цели, которую вы считаете безумием». Это не доказательство превосходства — это демонстрация другой метрики человеческого духа, непонятной американцу и европейцу.
Безусловно во внешнем понимании среди остального альпинистского сообщества часто говорили о японском альпинизме через призму «бусидо» — кодекса воина. Мне же представляется, что японские альпинисты действительно применяли крайний аскетизм и терпение, но не потому что «самураи», а потому что в японской культуре «гаман» (терпение, выдержка) — ключевая добродетель. Гора — это не враг, которого надо сокрушить (немецкий нарратив), и не партнёр (итальянский), а место очистки через страдание — почти христианская логика, но с своеобразным пониманием Бога, с пустотой (КУ, буддийской шуньятой, которую, когда осознаешь, ни разу не пустота) в центре.
В какой то момент альпинизм в Японии поделился, осталась мощная университетская традиция, с “золотым стандартом” подготовки. Университетские клубы (так называемые Sangakubu) известны своей жесткой дисциплиной, иерархией и акцентом на зимние восхождения в Японских Альпах как этапу подготовки к Гималаям. Но появились и всемирно известные альпинисты, практикующие соло восхождения: Наоми Уэмура, Ясуши Ямонои, Кэй Танигути. Японцы, как в 19 веке копировали достижения американцев и европейцев в промышленности, стали сочетать свою философию с внешними действиями таким образом, чтобы это было современно.
Мы видим трансформу японского императива в альпинизме — это интроспекция (внутрь) через экстремальное действие не только команды, но и личности. В то же время, их культурный код с пренебрежением к управлению риском сохраняется: Уэмура, Танигути и недавние лауреаты Пюледора: Казуя Хираиде и Кенро Накаджима погибли в горах.
Японские экспедиции 50–70-х были огромными не потому что японцы не умели лазить (умели), а потому что их культура не допускала иного: один человек не может рисковать — это эгоизм. Рисковать должна группа, которая подстрахует, заменит, принесёт в жертву себя и приносила, команда важнее индивида, цель важнее жизни, дух проявляется в терпении (гаман). Они не стали просто любоваться горой издалека, потому что современная японская культура — это культура действия и долга.
Продолжение следует…
Монолог альпиниста из Советской Античности
Когнитивный код альпинизма
Философия риска в альпинизме
Попытка на «Мглистой стене»
Ордовикские граниты Занскара. Будет ли попытка в 2025-м?
Занскар как Ренессанс для исследовательского альпинизма
Стиль - это все, что у нас есть. Шхельда. Первый первопроход
Двигаться дальше. Ордовикские граниты Занскара
«Надувательство как точная наука»
Русский культурный код и Женя на северной стене Аксу
Сабах, как пишут знающие люди означает - Завтра
Степень риска в альпинизме
Чатын и Ушба, а как без них — Основа
Рорайма 10 лет назад. Памяти друга…
Альпинизм переднего края. Rolwaling Khang Shar (6645)
Альпинизм переднего края
Катана Оккама
Видео номинантов премии Золотой ледоруб России 2023
Ролвалинг Канг Шар. Подробности восхождения
20 лет восхождению на Лхоцзе Среднюю
Первопроход по северо-западной стене Большого Транго. Фотоальбом ко дню альпинизма Первопроход по северо-западной стене Большого Транго. Фотоальбом |
||||||||||||||
|
|
||||||||||||||
Пишите нам: info@mountain.ru |
